?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Наш друг и читательница библиотеки, уже писавшая для этого блога, - Рина Незелёная - подготовила интереснейший материал о писателе Вивиане Итине, чей роман "Страна Гонгури" считается первым научно-фантастическим романом, вышедшим в Советской России. Рекомендуем!

Волею случая мне пришлось обратиться к творчеству Вивиана Азарьевича Итина.

20 vivian

Теперь уже всем известно, что именно он написал первую советскую фантастическую повесть «Страна Гонгури». Об этом много написано в интернете. Ему посвящена  небольшая выставка  в нашем Литературном музее.

DSC05399

Меня же Вивиан Азарьевич прежде всего интересовал, как заведующий Общим отделом Губернского Отдела Юстиции города Красноярска.

В печатном документе Полгода Советской власти в Енисейской губернии: обзор деятельности советских учреждений с января по 1 августа 1920 года. - Красноярск, 1920 написано:

«Губернский Отдел Юстиции (ГУБЮСТОТДЕЛ) подтверждает, что «Енисейский Отдел Юстиции сорганизовался 8 января 1920 г. и с возникновением его прекратили свои прежние судебные учреждения Енисейской губернии…»

2015-01-30 12-56-24 Скриншот экрана

Как следует из Выписки из регистрационных референций, произведенной бывшим заведующим Отделом юстиции т. Сотниковым:
«Итин Вивиан Азарьевич, студент Петроградского университета, юрист, но не держал государственного экзамена вследствие закрытия университета. При Советской власти служил консультантом при Народном Комиссариате Юстиции, занимал должность сотрудника редактора по государственному праву. Прослужил полгода, согласно декрета об отпусках о служащих уехал в отпуск в гор. Уфу, в это время  Уфа была занята чехами; в 1918 г. в июне месяце, будучи отрезанным фронтом от места службы, поступил переводчиком в Американскую миссию в гор. Челябинске, затем был при той миссии в гор. Омске и Иркутске. Возвращаясь из Омска в Иркутск,  был застигнут вместе с эшелоном Советскими войсками на станции Клюквенной и после того, как эшелон был переведен на станцию …. Получил пропуск от Красноярской рабоче-крестьянской милиции для проезда в Москву. За неимением средств на проезд  далее пришел зарегистрироваться и получить место».

18 студент Петрограда

В общем списке Служащих Отдела юстиции Енисейского Губревкома  в столбце «с какого времени служит» напротив его фамилии  стоит дата «с 18/I».

У меня все время не пропадает ощущение, что Вивиан ехал на восток тем же поездом, что и Ольга Ильина-Боратынская.
Вот как описывает Красноярск тех дней В.А. Итин в главе «Ананасы под березой» в романе «Конец страха». Сибирские огни,1933, № 1-2:

Конец страха

Под Красноярском остановились последние эшелоны генерала Войцеховского. В Красноярск вошли красные партизаны. Остатки белых метнулись на север, к ледяному руслу Ангары. Дальше, в город, по железной дороге продвигались только эшелоны поляков.

Партизаны были достаточно сильны, чтобы сломить последнее сопротивление белых. Иностранцы удирали сами. Сверхъестественный океан земли, ощерившийся пространством вьюг, подавлял их волю. Они шли вперед, к Владивостоку, с единственной мечтой о далеких уютных своих земельках. Но все же они были многочисленны и хорошо вооружены. Поэтому управлявшая партизанской вольницей рука с презрительной вежливостью удерживалась от удара по интервентам. Черные полушубки минусинцев, как быстрые стаи, мелькали на установленном расстоянии от линии. Партизаны ругались и выжидали.

Красноярск переживал фантастические дни. Войны не было. Враждебные стихии, единственный раз в эти годы, текли вместе, не смешиваясь, как жидкий жир и вода. Обозы белых наполняли вспененное озеро города живыми потоками. Колчаковцы сдавали оружие и кладь, сваливали в первый попавшийся подвал орудийные снаряды и ношенное барахло, бочонки с экспортным маслом и утварь походных церквей. А потом какой-нибудь понимающий дьячок с трепетом распознавал в желтом платке чалдонки ³ антимис ⁴, с кусочком жульнических мощей, до которого даже попу полагалось прикасаться не иначе, как "в облачении".

Пленные, чтобы поменьше отличаться от победителей, своих же деревенских парней, нацепили такие же громадные красные ленты, широкие, как у старорежимных генералов. И от этого нестерпимого кумача хотя сдавшиеся целыми днями таскались по регистрациям и спали на улицах, им казалось, что наступил небывалый праздник.
Кумач пламенел всюду. По ночам, на перекрестках горели костры. Клубы оранжевого дыма поднимались в морозное небо. У костров равноправно грелись партизаны и вчерашние "беляки", железнодорожная красная гвардия и легионеры. Щеголеватые чехи переговаривались с большевиками ревкома. За столиками кафе заячьи шапки поляков касались жутких волчьих папах сибиряков. В парикмахерских стояли в затылок комиссары с исполинскими красными бантами и сербские офицеры с погонами из блестящей парчи. Мастера в докторских халатах поливали клиентов французским вежеталем и ожесточённо правили бритвы о брезентовые ремни английских ранцев. Вывешенные во всех парикмахерских от Урала до Японского моря, ремни эти до сего времени служат прочным вещественным доказательством попранной королевской спеси.

С каждым днем всё меньше становилось серовато-коричневых, серо-зеленых и серо-голубых шинелей, всё больше полушубков, барнаулок и тулупов. Огромная железнодорожная станция непрерывно выплёвывала за Енисей тяжелые эшелоны. Они ползли через мост, под хмурые скалы как напившиеся венозной крови черви. Их непрерывные извивы отталкивали, возбуждали ненависть.

В комендантских стоял рев. Каждый хотел уехать первым, подальше от красных звёзд; но первыми удирали самые сильные. Впереди шли чехи, потом поляки и сербы. Французы, итальянцы и другие южные народы, кроме сербов, эвакуировались еще до разгрома белых. Отдельные вагоны американских и английских миссий вкрапливались в боевые отряды. Миссии полковника Лейтона, где приютился мистер Коркоран, не повезло. Вагон Лейтона попал к полякам.
Впрочем, по ту сторону Енисея настроение отступавших поднялось. Поезда пошли лучше. Им не мешали жалкие составы министерств и штабов "Всероссийского правительства", национальная спайка войск новоиспечённых славянских государств казалась крепкой, предохранявшей, как прививка, от "большевистской заразы".


о Красноярске

В качестве живописной иллюстрации предлагаю посмотреть работу нашего сибирского художника  А.М. Знака «Конец колчаковщины», которая недавно демонстрировалась на выставке «Великая Сибирь. Вехи истории» в Красноярском художественном музее им. В.И. Сурикова,  приуроченной к 80-летнему юбилею образования Красноярского края.

11. А. Знак. Конец колчаковщины 130х205

Если же к этому добавить описание Красноярска из повести Ольги Ильиной-Боратынской «Белый путь», то картина становится более полной:

«К вечеру мы были в Красноярске, и нас выгрузили в толпу таких же изможденных беженцев. От них мы узнали, что за три недели, с тех пор как Красноярск был отрезан красными, его до отказа заполнили тысячи красных чиновников и военных с одной стороны, и захваченных белых с другой. Отделение агнцев от козлищ еще не началось по-настоящему, сказали они нам. Конечно же, было много арестов, но главные части Чека – государственной тайной полиции, основанной Феликсом Дзержинским, которая впоследствии превратилось в ГБ, - еще не прибыли. Однако ждать было недолго. Все предприятия были немедленно национализированы, и открылись государственные продовольственные магазины с длиннющими очередями, мерзнувшими у дверей. Частные дома пока не трогали, но каждый из них был перенаселен, поэтому невозможно было найти свободное место…»

Больше всего меня потрясли объявления на железнодорожном вокзале:

«…Пробираясь сквозь толпу, мы наткнулись на странную толпу людей, таких же, как и мы беженцев. Не издавая ни звука, они медленно двигались вдоль станционной стены, что-то ища, внимательно вглядываясь напряженными жадными глазами. Стена была практически вся покрыта наклеенными на неё листочками бумаги, которые развивались на ветру…
… мои глаза выхватывали одну записку за другой:

«Саша, дорогой мой, мы проезжали здесь пятнадцатого декабря. Мама умерла от тифа, так и не узнав о бедном Коле. Ты -  все,
что у меня теперь осталось! Если ты когда-нибудь доберешься до Иркутска, оставь для меня записку в церкви рядом с железнодорожной станцией. Твоя Катя»

Люди добрые, умоляю Вас! Во имя Господа, пожалейте. Если вы встретите вдруг моего пятилетнего мальчика Мишу Сомова, голубоглазого, светловолосого, который потерялся в Рождество на станции Тайга, сообщите Вере Сомовой, Чита, военный госпиталь».

«Ты, наш великий вождь и герой генерал Каппель  и твои каппелевцы… Ты, чье мужество и мученичество придают нам силу, чтобы нести наш крест, Россия никогда не забудет тебя!»
«Кто-нибудь из Казани навестите Киру Г. В военном госпитале, она находится в критическом состоянии  в результате взрыва в Ачинске. Её мать и сестра сгорели заживо, отец болен. Автор этой записки не может навестить ее - его ищут».


Один мой знакомый, выслушав рассказ о Красноярске тех «красных» то ли от крови, то ли от пламенеющего повсюду кумача дней, рассказал, что в Минусинске крестьян обязывали обвязывать шею коровам красными бантиками, а тех, кто не выполнял приказ ждало суровое наказание.

Кстати, первый сибирский игровой фильм «Красный газ» по роману В. Зазубрина «Два мира», снимался томским режиссером Григорием Калабуховым  летом и осенью 1923 г. в Енисейской губернии и на Алтае и посвящен противостоянию красноармейцев и колчаковцев. Главные роли исполняли профессиональные актеры, а в массовке играли люди, бывшие красными партизанами. Фильм был очень жизненным и достоверным и рассказывал о непростых временах становления советской власти.

Красный газ

Из рассказа сотрудника Государственного музея литературы, искусства и культуры Алтая Зои Писаревской:
- Актеры выглядели настолько правдоподобно, что однажды во время съемок произошел такой случай - когда баржа со съемочной группой высадилась в одной из деревень на берегу Чарыша, то была обстреляна из кустов местными жителями, принявшими их за «белых».
К сожалению, лента до наших дней не сохранилась, но осталась раскадровка фильма (фрагмент кинопленки) – она была вложена в уголовное дело одного из актеров. Им был Георгий Пожарицкий, в прошлом царский офицер, изначально приглашенный исполнителем трюков. Но впоследствии он получил второстепенную роль карателя-анненковца.
В конце 30-х гг. актер был осужден за антисоветскую пропаганду, а раскадровка оказалась в числе вещественных доказательств и была вложена в уголовное дело.


В нашем Литературном музее этому факту также посвящен небольшой уголок.

Из очерка «Две встречи с Максимом Горьким» (Сибирские огни, 1932, № 11-12).
В. Итин М. Горькому:

В 1920 году я был «вридзавгуботюстом» в Красноярске. Это был первый оседлый год, считая с октября 1917 г. Я подписывал смертные приговоры в коллегии Губчека и выручал спешно приговоренных к смерти, председательствовал в «Реквизиционной Комиссии» и вводил революционную законность, раздавал церковное вино — губздраву, колокола — губсовнархозу и руководил «комиссией по охране памятников искусства и старины», работавшей в связи с отделением церкви от государства. В «Красноярском Рабочем» я редактировал «Бюллетень Распоряжений». В Красноярске были поэты. Я стал редактировать еженедельный литературный уголок, называвшийся «Цветы в тайге». Кажется, именно в «Красноярском Рабочем» было напечатано первое мое стихотворение. Город был вообще «литературным».

В газете «Красноярский рабочий» за 1920 г. напечатано стихотворение В. Итина, помеченное Первым  сентябрем1920 г.:

Молодежи

Прошли года в кровавых бредах
Для вас расчищены пути,-
Но меньше криков о победах,
 Победы будут впереди.
Легки безмерные просторы
Легко врагов упорных бить:
Нам надо души победить
И силой духа сдвинуть горы.
Мы все творим из пустоты.
Трудом бессмертным будет скован,
Трудом бессмертным завоеван
Мир нашей новой красоты!
Идите в юные ряды!
Пройдите с боем, шаг за шагом
Весь старый Мир и красным флагом
Украсьте рубища нужды.
Что нам терять, какие цепи?
Казармы, тюрьмы, дым вина?
В лучах иных великолепий
Видна волшебная страна.
 Все к нам, кто молод, друг за другом!
Кто солнцем сердца, кто умом,-
Винтовкой, молотом и плугом
На землю счастье низведем.
«Мы свой, мы Новый Мир построим»
Из праха воплотив мечты,-
На гнили рухнувших устоев
Взойдут прекрасные цветы.


В Красноярске Вивиан Азарьевич жил по адресу «угол Гостинской/угол Покровского переулка № 15» (сейчас это Музыкальная школа № 1) вместе с коллегой, Заведующим Карательным отделом ГубЮстОтдела Т.В. Васильевым.

угол Гостинской Покровского

Тимофею Васильевичу было на тот момент 23 года! Он не имел высшего образования, но от природы наделен организаторскими способностями, даром красноречия и литературными способностями. Тем не менее, остро чувствовал свои пробелы в образовании. В 1924 году Тимофей поступил на хозяйственно-правовое отделение факультета советского права Московского государственного университета и овладел в совершенстве английским языком. В 1931 году Тимофея Васильева назначили первым руководителем юридической службы Торгового представительства СССР в Великобритании.

Васильев

Возможно, о совместном житье - бытье Вивиан Итин писал в «Стране Будущего», в главе «Чистый ветер»:
… Мы были друзьями… Почему? В нас было мало общего, если не считать наших разных, но одинаково невыгодных увлечений…

…От прежних лет в Тимофее остался все тот же голод необычайного роста. Он служил управделами в Хлебопродукте, и это его тяготило.
Стол скрипел под локтями Тимофея. Красный бумажный колпачок на электрической лампочке, купленный за гривенник у китайца, вздрагивал.
-- Если бы, -- сказал Тимофей тихо, «про себя», как принято говорить… -- Если бы нам сюда миллиардов пять!
Я улыбнулся. Палец Тимофея остался на черной веточке Енисея, у того места в «Щеках», где придавленная скалами пятиверстовая река стремится узким потоком. Здесь мы проектировали «Енисейстрой» на миллион лошадиных сил…


Серые глаза Тимофея суживались и поблескивали. Мускулы, сжимавшие его челюсти, вздрагивали.
«Если бы … Америка»… Вкусно пахнет наша страна! Запах наших сокровищ идет вокруг «земшара». Надо отдать справедливость американскому журналисту: аппетит своей буржуазии он прикрывает прекрасными фиговыми листочками. «Если бы Америка!». Да, это очень просто. Только урожай «лихорадочных усилий» достался бы не нам… Темп, темп, темп! Как нам обойтись без Америки! Мы, ведь, нищие миллиардеры, мы богачи, потерявшие ключ от собственного дома и мерзнущие в дырявом шалаше таежного чёрта…


Я занимался с Тимофеем английским языком и, для практики, мы перевели большую часть статьи. Записки иностранца о стране, в которой живешь, всегда интересны. Мориц Гайндус забавлял нас своим удивлением. Он писал о «необыкновенном» изобилии цветов в Сибири, о «необыкновенных» ромашках, превосходящих по величине все виденные им экземпляры в других частях света. Во всех вещах мира для янки на первом месте, разумеется, -- цена. Гайндус с удовлетворением подсчитал, что многочисленные букеты цветов, преподнесенные джентльменами дамам, едва ли обошлись дороже 25 центов. От цветов, при таком ходе мыслей, естественно было перейти к меду (опять восхищение, обратно пропорциональное цене стандартной единицы товара). Мы очень веселились, читая перечень дешевых цен, без труда убеждаясь, что плутоватые станционные торговки изрядно надували пассажиров международных вагонов. Американец будил в нас какую-то забавную гордость, обстоятельно сообщая, что «толпа в Сибири одета лучше, чем в Москве»

… Я открыл том Сибирской Советской энциклопедии; но это была не книга, это был рекламный макет, наполненный чистой бумагой, на которой я писал стихи. В комнате моей два шага – от кровати до стола. По стенам северные фотографии, портрет Ларисы Рейснер в рамке из мягкого уральского камня, высушенные морские звезды, полки с книгами.

Лариса Райснер

Лариса Рейснер была для Вивиана звездой, солнцем сердца. Да и как забыть такую красавицу!
У нее была внешность олимпийской богини. Или валькирии древнегерманских саг. А ее острый ироничный ум сочетался с мужеством и бесстрашием воина. Она обожала риск и упивалась опасностью. Ее захлестывала бешеная энергия и жажда деятельности на благо всего человечества. Она с головой окунулась в революцию и была единственной женщиной, воевавшей на флоте. Еще при жизни ее окружал ореол легенд и всевозможных слухов. Говорили, что исторический выстрел «Авроры» свершился по ее команде. Всеволод Вишневский свою пьесу «Оптимистическая трагедия» написал о ней. О красавице, поэтессе, журналистке, красном комиссаре. О блистательной Ларисе Рейснер.

Анна Ахматова говорила про Ларису: «Она увела у меня Гумилева».

Рейснер стала Музой и возлюбленной поэта, Гумилёв посвятил ей немало стихов.

И дело не только в божественной красоте Ларисы, хотя от нее действительно захватывало дух. Огромные блестящие серо-зеленые глаза, правильные черты точеного лица,  пропорциональная статная фигура, роскошные каштановые косы, уложенные короной вокруг головы. «Когда она проходила по улицам, казалось, что она несет свою красоту, как факел… не было ни одного мужчины, который прошел бы мимо, не заметив ее, и каждый третий – статистика, точно мной установленная, – врывался в землю столбом и смотрел вслед. Однако на улице никто не осмеливался подойти к ней: гордость, сквозившая в каждом ее движении, в каждом повороте головы, защищала ее каменной, нерушимой стеной», – вспоминал сын писателя Леонида Андреева Вадим.

В честь неё Вивиан Итин назвал свою дочь Ларисой, которая опубликовала воспоминания об отце:
…Вивиан Азарьевич Итин родился 26 декабря 1893 года по ст. стилю (7 января 1894 г. по новому стилю) в губернском городе Уфа в семье адвоката Азария Александровича Итина.

Мать, Зинаида Ивановна Короткова (1875-1942), происходила из купеческой семьи Коротковых, предки которых были вольноотпущенниками (бывшими крепостными) помещицы Алферьевой. Зинаида Ивановна была красивой и талантливой женщиной, играла в уфимском любительском театре.



мать Итина Петухов

«вся семья Итиных в Уфе жила в деревянном доме с мезонином и садом, который сохранился до сих пор (ул. Свердлова, 63). В нем прошли детские годы отца. В возрасте 8 лет Вивиан заболел корью. В это время в доме случился небольшой пожар. Из-за всеобщего переполоха и сквозняков мальчик простудился, и корь осложнилась костным туберкулёзом. Мать возила Вивиана в Казань, где в то время были хорошие врачи и клиники. Вивиану в двух местах удалили пораженные кусочки кости, в том числе — над глазом. Затем он длительное время жил в Алупке, в частном детском санатории врача Изоргина. Болезнь практически вылечили. Мать часто жила с Вивианом в Алупке. Только последние классы реального училища отец заканчивал в Уфе.

Все эти события несомненно отразились на формировании его личности — жизнь ребёнка, прикованного к постели, море, красота парка Алупки, ласковая мама. Может быть, его мечтательность возникла и раньше: «…Сначала это пришло во время далёкого детства, когда я лежал с книжкой под головой в зелёной тени и стрекозы пели в небесной сини» — писал Вивиан Азарьевич в «Стране Гонгури». Эти ощущения отражены и в стихах:
…Я был искателем чудес

Невероятных и прекрасных…

Для получения высшего образования Вивиан едет в Петербург. Год слушает лекции в Психоневрологическом институте, возглавляемом В.М.Бехтеревым, основоположником русской экспериментальной психологии и знаменитым неврологом. Фрагменты знаний работы мозга и физиологических механизмов сна и гипноза пригодятся впоследствии при написании повести «Открытие Риэля».

Через год, в 1913 году, Вивиан поступает на юридический факультет Петроградского университета.

В Психоневрологическом институте читал лекции Михаил Андреевич Рейснер - российский учёный- юрист, публицист, социопсихолог и историк.
Михаила Андреевича называли «красным профессором», некоторое время он читал лекции в Томском университете.

М.А. Рейснер красиво писал о Сибири Леониду Андрееву: «Из Сибири я привез удивительные впечатления. И от людей и от природы. Яркая сибирская зима с голубым небом и солнечным светом. Сладкий морозный воздух, прозрачная зелень быстрой Ангары, черная пропасть Байкала, маньчжурские лазоревые ночи, скалы и реки Забайкалья – ах, право, всего не перечислишь… А какие типы! Опустившийся и обовшивевший аристократ. Китаец с торсом Аполлона, маленькими ручками и ножками маркиза и детским цинизмом на лице. Живописные монголы, зашитые в бараньи шкуры, буряты с красными кистями на коленках, сибирские чалдоны с парой преступлений на совести, американцы-золотопромышленники – какая красочная, сильная и вольная жизнь. Боже мой, мы увлекаемся Джеком Лондоном. А на Руси не найдется писателя, который не поленился бы посмотреть на этот золотой край. Воистину новая и великая Русь! И еще одно. Это единственный край, где живет история. Начиная с московского раскольника-бунтаря XVII века и кончая каторжанином-садистом – все это там наверху, наружу, не закрыто никакой плесенью, никакой гнилью. И как там помнят 1905 год! В каждом городе Вас поведут по всем святыням, покажут места расстрела друзей и детей, поезда смерти Ренненкампфа и Меллера, воскресят их милые героические тени. Вот где конец вольного и смелого человека, тесная связь с титанической природой. Музей русской личности, святой и преступной, но всегда вольной. И признаться, ездил по Сибири, читал о Вас, думал о Вас – вот где Леонид Андреев мог бы найти тех, кого он любит и о ком тоскует, вот где его герои были бы своими, настоящими…»

Психоневрологический университет был на то время «самый вольный». На пяти факультетах работало 150 преподавателей. Открывая институт в 1908 году, Владимир Михайлович Бехтерев говорил: «… Для государства и общества… нужны лица, которые понимали бы, что такое человек, как и по каким законам развивается его психика, как ее оберегать от ненормальных уклонений в этом развитии, как лучше использовать школьный возраст человека для его образования, как лучше направить его воспитание, как следует ограждать сложившуюся личность от упадка интеллекта и нравственности, какими мерами следует предупреждать вырождение населения, какими общественными установлениями надлежит поддерживать самодеятельность личности, устраняя развитие пагубной в общественном смысле пассивности, какими способами государство должно оберегать и гарантировать права личности, в чем должны заключаться разумные меры борьбы с преступностью в населении, какое значение имеют идеалы в обществе, как и по каким законам развивается массовое движение умов и т. п.».

Там же на историко-филологическом и юридическом факультетах училась его дочь, красавица Лариса, впоследствии революционерка, участница гражданской войны в России, журналистка и советская писательница.
Очевидно, что Вивиан был вхож в семью в Рейснеров и влюблен в Ларису.

18.Лариса 1910

Вивиан, как и М.А. Рейснер, стали сотрудниками Наркомата Юстиции и вместе с правительством в 1918 году переехали в Москву. В архиве Л.М. Рейснер сохранилось письмо Вивиана, написанное 16 апреля 1918 года из Москвы и живо передающее умонастроение автора в то время.

«Милая Лери!
Я не помню, когда мы виделись в последний раз. У Вас были очень далёкие глаза и почему-то печальные, и это казалось мне странным, так как юноши не верят Шопенгауэру, что счастья не бывает…

 Я спокоен, моя воля пламенеет более чем когда-либо, потому что я мало думаю о настоящей жизни, но я не знаю, как мне передать мое настроение. Будем выше… Ах, еще выше!

В Комиссариате всякие дрязги. В той Австралии, о которой мы так недавно мечтали, есть какие-то удивительные муравьи. Если разрезать насекомое на две части, то обе половинки начинают яростно сражаться друг с другом; так повторяется каждый раз, в течение получаса. Потом наступает смерть. Весь мир походит сейчас на такого муравья. Я страдаю только от одного.

Где бы мне найти друзей, воодушевлённых, одиноких или хотя бы только жадных, презирающих гнусное равенство. Что теперь говорят про людей? Комиссар, большевик, контрреволюционер. Это все пусто».


Окончание.

Comments

( 8 комментариев — Оставить комментарий )
livejournal
30 янв, 2015 08:17 (UTC)
"Он мог поверить в мир иной". О Вивиане Итине - писа
Пользователь archivbl сослался на вашу запись в своей записи «"Он мог поверить в мир иной". О Вивиане Итине - писателе и юристе (1)» в контексте: [...] Оригинал взят у в "Он мог поверить в мир иной". О Вивиане Итине - писателе и юристе (1) [...]
livejournal
30 янв, 2015 08:17 (UTC)
"Он мог поверить в мир иной". О Вивиане Итине - писа
Пользователь archivbl сослался на вашу запись в своей записи «"Он мог поверить в мир иной". О Вивиане Итине - писателе и юристе (2)» в контексте: [...] Окончание. Начало [...]
libermundi
30 янв, 2015 08:59 (UTC)
Спасибо!!!
(Анонимно)
30 янв, 2015 14:07 (UTC)
> Прошли года в кровавых бредах
Для вас расчищены пути,-
Но меньше криков о победах,
Победы будут впереди.
Легки безмерные просторы
Легки врагов упорных бить:
Нам надо души победить
И силой духа сдвинуть горы.

Может быть надо "легкО врагов упорных бить" ?

> Пройдите с боем, шаг за шагом
Ведь старый Мир и красным флагом
Украсьте рубища нужды.

а здесь,видимо "ВеСь старый Мир", - да?

И мне почему-то из текста показалось, что Лариса приходится дочерью Бехтереву, потому что именно после цитаты Бехтерева сказано, что "там же училась его дочь..."
kraevushka
30 янв, 2015 14:22 (UTC)
Очепятки исправила, спасибо.
Про Ларису, надеюсь, автор прокомментирует.
kraevushka
31 янв, 2015 07:01 (UTC)
Автор ответила ниже:

Хорошее замечание насчет дочери Бехтерева, спасибо.Нет, Лариса была Ресйнеровской дочерью, из потомственных дворян. В замечательной книге "Лариса Рейснер" Галины Пржиборовской (серии ЖЗЛ) много интересного о дружной семье "Реввоенсемейства".
murmon
30 янв, 2015 14:09 (UTC)
Извините, это я - последний комментатор! Почему-то получилось анонимно.
Рина Незеленая
30 янв, 2015 16:24 (UTC)
Хорошее замечание насчет дочери Бехтерева, спасибо.Нет, Лариса была Ресйнеровской дочерью, из потомственных дворян. В замечательной книге "Лариса Рейснер" Галины Пржиборовской (серии ЖЗЛ) много интересного о дружной семье "Реввоенсемейства".
( 8 комментариев — Оставить комментарий )
Май 2015
kraevushka
Красноярская краевая научная библиотека
САЙТ



Счетчик тИЦ и PR
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner