Красноярская краевая научная библиотека (kraevushka) wrote,
Красноярская краевая научная библиотека
kraevushka

Category:

376. Очерки этно-экологической истории Сибири

 Страна моя! Тебя я не забуду,
     Когда и под сырой землею буду:
     Велю, чтоб друг на гробе начертил
     Пол-линии: и я в Сибири жил!

     П.А.Словцов, 1796 г.

        Как-то так получилось, что я о Сибири пишу уже не в первый раз. Да, видимо, далеко и не в последний. Конечно, те, кто живут здесь уже несколько поколений, или даже столетий, могут написать или просто рассказать о Сибири в разы больше, лучше и объективнее чем я. Мне же, практически «коренной сибирячке в первом поколении», это сделать сложнее, т.к. не на что опираться. И всё же я попробую внести свою лепту в общую тему. Сегодня мне это поможет сделать замечательная книга профессора Вячеслава Генриховича Мордковича «Сибирь в перекрестье веков, земель и народов: очерки этно-экологичекой истории региона».  – Новосибирск, 2007. – 396 с.

     Эта книга – одна из редких попыток показать сибиряков и сибирскую землю не порознь, а как уникальный «симбиоз» географии, биологии, экологии, антропологии, археологии, этнографии и истории Сибирского региона. Автор взял на себя смелость дать характеристику прошлого и настоящего природы и человека Сибири в экологическом ключе, убежденный в том, что только экология позволяет искать связи между самыми разными предметами, явлениями и процессами и наводить междисциплинарные мосты. В книге отчетливо показано, что сибирские этносы на протяжении тысячелетий не были задворками, а активно определяли исторические судьбы Европы, Китая, Средней Азии и, в частности, русского суперэтноса. И сегодня, по той же причине, Сибирь и сибиряки значат для России больше, чем можно было ожидать от заштатной окраины. На фоне европейской части страны, испытывающей нивелирующее давление глобальной цивилизации, Сибирь невольно превращается в хранилище русского генофонда, чистоты русского языка, русских этнических традиций, обычаев, навыков.

   «По-чёрному» знаменита Сибирь лютостью своего климата – одно только слово «Сибирь» всех заставляет ежиться, кутаться. Тяжелые воспоминания связаны с Сибирью у российской интеллигенции (а заодно – польской, литовской, шведской, немецкой, японской, корейской и бог знает какой ещё). Всех инакомыслящих, без разбора, ссылали в Сибирь умом остудиться. Известна сибирская земля, как сырьевое эльдорадо и энергетический донор Европы, как «фабрика» по производству лучших на свете солдат и валенок, на весь мир красна меховыми богатствами. Знаменита в качестве «этнического реактора», не раз поднимавшего на дыбы самые благополучные цивилизации Европы и Азии. При этом географическое название «Сибирь» входит в лексикон русского человека так же прочно и основательно, как слова «Москва», «Новгород», «Ярославль». Получив «путевку» в Сибирь любой россиянин тут же, непременно, поедет не куда попало, а точнехонько на восток, за Урал-горы. И загодя, ни с кем не советуясь, прихватит теплую одежку и крепкую обувь, запасет вдоволь еды и особо позаботится об обратном билете. Стало быть, знает, сердешный, куда его нелегкая несет?!

     В книге описаны исторические корни названия «Сибирь», даны подробные характеристики всем широтным зонам Сибири – ледяной пустыне, тундре, степи и, конечно же, тайге, т.к. лес – это самый «модный» ландшафт в Сибири. Кусочки тундры или леса в Сибири можно встретить в степной зоне, а небольшие участки степей – в горных тундрах или среди глухой тайги. Одним словом, всем хороша сибирская землица! Да только вот для человеческого житья зимой она – холодновата, а летом – суховата. Ещё досада – в Сибири зима долговата, а лето – коротковато. Съестного припаса – маловато. Гнуса кровососного – многовато. От изобильных мест, где люди «друг на дружке» живут – далековато. Поэтому, если рассудить незатейливо по-русски: чтобы человеку проявить свою необыкновенную живучесть, то лучше места на Земле, чем Сибирь – нет!

     Среди множества организмов, населяющих Землю, человек, безусловно, самое выдающееся существо. Люди стали такими благодаря своему количеству, солидной суммарной биомассе, кругосветному распространению, неподражаемому умению служить в каждой «экологической бочке» затычкой, амбициозному чувству своей исключительности и, наконец, непомерными претензиями к среде обитания и партнерам по жизни. Посему удивительно, как вообще люди прижились в Сибири, в не самой уютной для жизни стране. Точные причины, заманившие человека в Сибирь, археологией ради интересов следствия не разглашаются. Версий много, но факт остается фактом – люди каменного века, не в пример нынешним, Сибирью не брезговали. Достоверно подтверждено то, что человек в Сибири появился в образе архантропа. Свидетельством тому служат изделия из камня 300 тысячелетней давности, изготовленные человеческими руками и найденные археологами близ г. Горно-Алтайска. Судя по этим находкам, первобытные люди на Алтае оказались, скорее всего, по своей доброй воле, и чувствовали себя в Сибири неплохо. При плохой жизни не наворочали бы столько каменных первоорудий. 

     Люди относятся к пространству, как к вакууму, который надо непременно заполнить собственными персонами или плодами своей жизнедеятельности по возможности до упору. Природа сполна одарила человека возможностями для реализации этой потенции. Поэтому «человеческим духом» пахнет на Земле от полюса до полюса, кое-где даже чересчур. Сибирь не стала исключением. Сибирская раса с её своеобразным экологическим фоном оказалась не хуже других. Её именуют северо-азиатской, нередко байкальской, а надо бы – сибирской. Смешанные признаки – следствие регулярного вторжения в Сибирь людей то с белой, то с желтой кожей, то с черными, то с белокурыми или рыжими волосами, то с круглыми, то с раскосыми глазами. Результатом этого стала интенсивная метисация. Она всегда была очень высока в Сибири, где и сейчас каждый четвертый брак – смешанный. У коренных народов Сибири степень метисации достигает 90%. Без этого малочисленные сибирские народы давно бы вымерли. Северо-азиатская раса представлена в Сибири необильно, но широко и разнообразно. Сформировалась она здесь же, на месте. От других представителей большой желтой расы североазиаты-сибиряки отличаются самым светлым цветом кожи, менее темными и наиболее мягкими волосами, наименее пигментированными глазами, но при этом очень слабым ростом бороды, тонкими губами, чрезвычайно большими размерами сильно уплощенного лица, низким переносьем.

     Автор рассказывает о крупнейших  и наиболее значимых суперэтносах, живших в разные времена на территории Сибири – скифском, Хунну, тюркском и татаро-монгольском.  Но на такой громадной сибирской земле проживали не только суперэтносы, а также и простые смертные. Причем в Сибири сложилась необыкновенная этно-демографическая ситуация, когда людей мало, а народов – тьма. Исправлять этот недочет выпало самому «главному» сибирскому народу – русским (ну куда же без нас то…). Впрочем, людей мало так и осталось (на долю Сибири приходится около 60% территории нынешней России, но только 16% россиян).

     И, тем не менее, люди в Сибирь ехали. Сибирские поселенцы русского происхождения делились поначалу на 2 основные категории: свободные и податные. К свободным относились три сословия: 1) служилые казаки и другие воинские люди, 2) должностные лица и, наконец, 3) духовенство. Свободные – вовсе не означало полной свободы. Это были люди, всего лишь освобожденные от уплаты податей, поскольку находились на государственном обеспечении. Драть налог с социальных вложений царям, в отличие от нынешних правителей, в голову не приходило.

     К категории податных принадлежали крестьяне и ямщики со своими семьями, а также посадские люди – торговцы, промышленники, ремесленники, мещане, жившие в городах и острогах, а также крестьяне, организованно переселившиеся в Сибирь по инициативе воевод.

     Кроме двух «законных» категорий русских сибиряков, была ещё третья, специфическая – изгои. В эту касту попадали, например, беглые крестьяне, число которых особенно увеличивалось во времена массовых восстаний или волнений в метрополии. Сбегая в Сибирь от расправы и одновременно за лучшей жизнью, они селились в местах, где поглуше, потише, понезаметней.

     Своеобразный разряд изгоев составляли старообрядцы. Эти искали в Сибири не столько свободы вероисповедания, как принято считать, сколько права жить, как душе угодно, по старинке, независимо от духовных и светских властей.

     Наконец, проживала в Сибири ещё одна – особенная категория русскоязычных изгоев – ссыльные и каторжники. Ссыльные, терпя кое-как сибирскую жизнь, спали и видели себя в России, но не той, что складывалась в Сибири, а той, которая их отторгла. Много их осталось лежать навеки в стылой сибирской земле. Ещё больше, перетерпев невзгоды, возвратились на Русь, заняли там достойное место в жизненной иерархии и, используя накопленный сибирский опыт, немало способствовали процветанию и укреплению столь ненавистной им деспотии. Иное дело – каторжники. Эти, умудрившись не умереть от непосильной работы и изуверских наказаний, автоматически попадали из острога в категорию невозвращенцев из Сибири и поневоле встраивались в её жизнь, как умели.

     Все эти категории людей, оказались настолько обособившимися от основного ядра русского народа под давлением сибирских обстоятельств, что вполне могут претендовать на статус самостоятельных субэтносов. При этом роли, которые исполнял каждый из них в спектакле становления русской Сибири, отличались, как небо и земля.

     По стереотипу поведения и взаимоотношению с природой сибирские крестьяне отличались от крестьян центральной России больше, чем якуты от бурят, нганасаны от долган, кеты от селькупов или сибирские татары друг от друга. Поэтому можно, по-видимому, рассматривать сибирское крестьянство в целом в качестве особенного этнического подразделения русского народа.

     Ссылку в Сибирь историки, литераторы и философы чаще всего преподносят как изуверскую, из ряда вон, меру издевательства российских властей над своими противниками. Между тем, это не совсем так, потому что при всей природной суровости условия физического выживания человека в Сибири находятся в пределах экологической нормы.

     За полтысячелетия освоения русскими Сибири менялась власть и конкретные правители. Попадались среди них, чего греха таить, выдающиеся садисты, бывали вполне умеренные личности, случались даже совсем приличные люди. Очевидно одно – правители бывали всякие, а вот ссылка сибирская во все времена оставалась непременным атрибутом российской власти. Ладно ещё уголовники. Этих и во многих других странах ссылали куда подальше. Но политических, нравственных, интеллектуальных противников законодатели юридических норм – англичане, французы и прочие добропорядочные европейцы – либо казнили на месте – напоказ, либо незаметно гноили в казематах. В России большую часть контингента излишнемыслящих отправляли через всю страну, не спеша, на восток – в Сибирь.

     Стало быть, служила она, далекая и суровая, но вполне пригодная для человеческой жизни, спасительным приютом многим и многим российским изгоям. Если б не Сибирь, а европейский или китайский способы расправы, то не досчиталась бы Россия многих знаменитых личностей. Таких, например, как целая династия Романовых, законник М.М.Сперанский, революционер-рационализатор Ленин и т.д. В России таких людей отправляли «на правеж», а потом тех, кто выдюжил, возвращали к делу.

     Ничем не примечательные Романовы только после Сибири стали заметными фигурами русской истории. Братья Иван и Василий Никитичи, отсидев в сибирской глуши, возвратились в Москву и ловко пропихнули своего брата Федора сначала в митрополиты, потом в патриархи Всея Руси. И тот не сплоховал – усадил своего малолетнего сына Михаила на российский престол – в цари. Ссыльные князья И.М.Катырев-Ростовский, С.И.Шаховский, охолонувшись в Сибири всего-то несколько годков, стали видными литературными деятелями России первой половины XVII века. Священник Георгий Крижанич, сосватанный в Сибирь на 14 лет лучшим другом патриархом Никоном, в том же веке, после Сибири, написал большое сочинение «Русское государство в первой половине XVII в.». Абрам Петрович Ганнибал, загнанный в Сибирь тоже по дружбе с Александром Меньшиковым, там не пропал, а отметившись порядочными делами в Селенгинске, Томске, Тобольске вернулся в Петербург и сделал блестящую карьеру при Елизавете – стал выдающимся инженером, генерал-аншефом, действительным камергером, а главное – основателем династии, подарившей миру солнце русской поэзии А.С.Пушкина. Потом Матвей Пушкин был лишен дворянства и сослан в Енисейск за участие в Стрелецком бунте, но выжил и наплодил потомков, коих почитали, почитаем и почитать будем всем миром. Предки великого поэта по материнской линии тоже, ещё при Годунове, мозги и дух проветривали в Сибири. Александр Радищев – первый русский революционер – добавил к злополучному «Путешествию из Петербурга в Москву», куда более содержательные труды: «Исследования о Тобольском наместничестве», «Письмо о китайском торге», «Повесть о Ермаке», «Сокращенное повествование о приобретении Сибири» и др. Вернувшись в Россию, он даже конституцию для Павла I сочинил. М.М.Сперанский, пройдя Сибирь, стал губернатором, членом Госсовета и главным составителем российских законов. Ф.М.Достоевский после Сибири стал знаменитейшим писателем. Даже по приблизительному счету выходит, что подавляющее большинство знатнейших и знаменитейших фамилий России отмечены Сибирью, как орденом. Не обошлись без Сибири самые аристократические роды: Лопухины, Долгорукие, Голицыны, Ромодановские, Бестужевы, Нарышкины, Гагарины, Волынские, Черкасские, Стрешневы, Барятинские, Романовы, Волконские, Оболенские, Салтыковы, Тургеневы, Трубецкие, Пушкины, Муравьевы, Буйносовы, Годуновы, Щербатовы…

     Конечно, в этой книге не обделена тема природы и природопользования в Сибири. Причем, автор утверждает, что сибирской природой, как и девушкой, нельзя только любоваться. За 40 тысяч лет своей истории люди, как умом не пыжились, способов «доить» матушку-природу изобрели немного. Самое простое в этом деле  - собирательство, т.е. опора на элементарные природные ресурсы в их самом, что ни на есть натуральном виде. Вячеслав Мордкович очень подробно описывает припасы сибирской кладовой – что растет, в каком количестве, что съедобно. Также рассказано про другие виды человеческого иждивенчества по отношению к природе: охота и рыбалка, легендарные сибирские меха, равнение на собаководство, увлеченность оленеводством, земледелие, мараловодство и другую экзотику.

     Мало-помалу Сибирь стала «заветным сундучком», где «русского» на сегодняшний день оказалось больше, чем в самой России. Доля русского населения почти во всех субъектах Сибирского округа РФ больше, чем в других округах. Русский язык сибиряков содержит в 1,5-2 раза больше русских слов, чем у жителей метрополии. Исконно русские привычки и обычаи в Сибири сохранились чище и полнее, чем к западу от Урала. Поэтому – плохо ли, хорошо ли, нравится это кому-то или нет, а «русским духом» в Сибири пахнет сильней, чем в метрополии. Богатейшие природные ресурсы Сибири и сейчас ещё могут составить материальную базу комфортной жизни без вливаний извне.

     Однако сквозь позитив проглядываются и негативные обстоятельства. Сегодня сибирский субэтнос напоминает витязя на распутье: прямо пойдешь – будешь наращивать российское могущество до последней капли нефти, газа, крови и своеобычия; направо пойдешь – встретишь сотню-другую миллионов китайцев, ждущих удобного случая решить сибирские проблемы; налево пойдешь – попадешь в американские объятия, в которых уже неплохо устроилась Русская Аляска. Есть и ещё один выход из положения – никуда не ходить в поисках счастья, а повернуться лицом к Сибири. В гостях хорошо, а дома лучше! Используя достижения других этносов себе на пользу, опираясь на преимущества сибирской земли и её людей, не превращаться по остаточному принципу в Россию №7, а хранить, как зеницу ока, свой неповторимый вариант сибирского этно-экологического оптимума.

 

Наталья   

Tags: Сибирь, история, книги, экология
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments