Красноярская краевая научная библиотека (kraevushka) wrote,
Красноярская краевая научная библиотека
kraevushka

Categories:

383. Очерки бытовой жизни москвичей

     Недавно подумала – а много ли мы знаем о неродных нам городах, о тех, где нам не довелось родиться или прожить много лет. Об их истории, культуре, традициях, укладе повседневной жизни. Вероятно, не очень много, или ещё меньше. Поэтому представляю вашему вниманию книгу Татьяны Захаровны Бирюковой «В Москве-матушке при царе-барюшке. Очерки бытовой жизни москвичей». Эта книга – взгляд на прошлое Москвы и её жителей. Временная граница в ней – от основания города до второго десятилетия XX века. Из этой книги можно узнать, какой была Москва в отдаленные от нас годы, как проводили свои будни горожане и как праздновали, как трудились и как отдыхали.

     Как же раньше жили люди? Да, наверное, как и сейчас. Рождались на свет, старались получить профессию, хорошую работу, дружили, стремились оставить свой след для потомков, веселились, горевали. Конечно, сахар тогда был слаще, погода – лучше, дети – послушнее. Это – в шутке, а на практике: улицы были чище (москвич практически всему в хозяйстве мог найти новое применение, поэтому мусор на городскую дорогу он не выбрасывал), военные на бульвары не заходили, в транспорте не ездили (таков был устав). Москвичи дорожили стариной в бытовом укладе, накопленной мудрости, уважении к царю, старцам, детям, женской стати, воинам, церквам и памятникам. О потерянных и подобранных вещах сообщали газеты. По праздникам в аптеках собирались пожертвования в пользу малоимущих. На масленицу первый испеченный блин клался на окно для нищих. В домашнем хозяйстве, даже в семьях среднего достатка, помогала прислуга.

    Моральные принципы и жизненные ценности обывателей выгодно отличались от современных. Простолюдины и богатые люди ещё с детства на уроках Закона Божия усваивали простую христианскую истину «поделись с бедным». Поэтому несчастные спасались при помощи церкви, благотворительных обществ и обеспеченных добрых соотечественников. В революционную перестройку в России в 1917 году обыкновенные идеи о помощи были перевернуты с ног на голову, и принципом жизни людей стал лозунг: «Отними у богатого». Это в корне поменяло благочестивое отношение к идее созидания и мирного сосуществования различных сословий. Время, когда обеспеченные люди могли, не рискуя жизнью, без охраны, выйти на улицы Москвы, погулять в сквере, зайти в музей, театр, в кофейню, тогда и закончилось. Забылось то, что бедному обывателю не было никакого смысла посягать на жизнь того, кто весьма охотно и добровольно вкладывал часть своих средств в общее образование, медицину, в борьбу с нищетой, беспризорностью, преступностью и другими пороками общества. В старину благопристойно проживший жизнь человек был уверен, что будет достойно похоронен и его могилу никто не потревожит.  

     На вопрос «Какое из животных наиболее близко человеку?» - девяносто девять из ста опрашиваемых ответит: «Собака». Но бездомность для собаки – беда. И для неё, и для всего человеческого общества. Москва как крупный город всегда имела проблемы с городскими животными. Раньше ловля и истребление собак поручались фонарщикам и пожарным служителям. В 1863 году в Московской думе впервые был поднят вопрос об опасности, исходившей от разного рода собак. Было предложено для искоренения зла ввести налог на собак и обязать хозяев надевать на животных намордники. В результате был представлен доклад об установлении налога на собак и истреблении полицией собак бродячих, не обложенных этим налогом. Правление Общества покровительства животным предложило взять целиком на себя ловлю безнадзорно бегавших по Москве собак, а также запретить каким-либо другим агентам или живодерам эту ловлю. Ловле (которой содействовала городская полиция) подлежали все бегавшие по Москве собаки, при которых не было хозяев или провожатых. Каждый владелец имел право получить собаку обратно, оплатив Обществу покровительства животным расходы за поимку, корм и прочее (но не более 25 копеек в сутки за животное). Если собака не забиралась в течение пяти дней, то она признавалась бродячей. «Каштанки» систематически осматривались ветеринаром. За первые пять месяцев своей работы обществом было поймано 300 собак. В 1886 году Медицинский совет Министерства внутренних дел постановил: «1. Истребление не принадлежащих хозяевам бродячих собак и кошек. 2. Издание обязательных постановлений о невыпуске на улицы собак без намордников, не лишающих их, однако, возможности пить. 3. Введение поголовного сбора с владельцев собак на содержание наблюдательного за истреблением бродячих собак и кошек персонала, причем налог этот  мог бы в городах, где содержание собак составляет одну прихоть, быть большего размера, чем в деревнях (где действительно встречается надобность в собаках)». В Москве налог с собак ввели с 1895 года. Он имел четыре градации, в зависимости от назначения собаки и расположения домовладения (в центре или на окраине). Заведующие домами и дворники обязаны были немедленно сообщать о пришлых собаках в полицию. Крестьянам при въезде в Москву запрещалось иметь при себе собак, не привязанных к возам. Была введена также и система штрафов за нарушения закона. Владельцам собак разрешалось водить их по Москве лишь в ошейниках и на привязи. Польза от проведенных мер была очевидна. Местный отдел Общества покровительства животным для предупреждения бешенства собак решил установить для них специальные водопои во всех частях Москвы.

     В нашей обыденной жизни повелось, что в сфере предоставления транспортных услуг работают по большей части мужчины. В старых архивах нет ни строчки об обязательной монополии мужчин в этом занятии: без того ясно, кто здесь работал. Момент же появления в Москве женщины-извозчицы, из-за уникальности этого события, не замедлили отразить некоторые газеты начала XX века. Это произошло в первые холодные дни 1908 года. Крестьянка Калужской губернии Тарусского уезда Воротниковской волости села Ильинского Мария Осиповна Иванова вдруг в одночасье стала знаменитой на всю Москву, благодаря неравнодушию к ней со стороны шустрых репортеров. Мария Осиповна осталась одна с двумя детьми-малютками на руках. Никаких средств к существованию у нее не было. И она, торопясь получить хоть какой-то заработок для пропитания детей, решила надеть рабочую одежду своего умершего мужа и отправиться в Москву. Продолжая в большом городе дело главы семейства, Иванова ежедневно садилась на козлы и ездила по улицам, как заправский возница. Городская полиция проведала об этом, и Ивановой велено было срочно явиться в участок. Здесь служители порядка дотошно расспросили нарушителя. Узнав, что перед ними действительно женщина, они посочувствовали Марии. Её отпустили, но запретили дневную работу (вот он, истинно мужской гуманизм). Мария Иванова стала выезжать только ночью.

     На первый взгляд, российские заведения с архаичными названиями «трактир» и «кабак» ничем практически не отличались. В них люди заходили трезвыми, а выходили на некрепких ногах, неуверенной походкой, качаясь, бывало, и не без помощи друзей-товарищей. Но некоторая разница в этих заведениях всё-таки была: в кабаках предлагалось исключительно крепкое спиртное, а в трактирах преобладало вино (правда, и им напивались «до чёртиков»). В конце XIX века некоторые владельцы московских трактиров добились разрешения торговать и водкой. К этим трактирам относились в первую очередь так называемые коммерческие в Китай-городе. За их столами с 12 часов до 2 часов дня собирались коммерсанты после дел на Бирже. Заключив свои договоры, дельцы охотно, как повелось по традиции, «отмечали» их в своём кругу, прикладываясь к горячительному. В трактирах эти посетители обычно занимали отдельные кабинеты. Их застолья зачастую переходили в истинное безобразие. Городская управа не могла стоять в стороне и никак не реагировать на разного рода донесения на этот счет. И вот 26 июня 1901 года Акцизное управление предъявило к владельцам трактиров любопытное и в некотором роде странное требование: или совсем уничтожить трактирные кабинеты, или снять в них двери, заменив их занавесками, которые, «спускаясь от верха двери, доходили бы до половины её высоты». Предполагалось, что в таких «филиалах Биржи» не будет происходить продолжение активных деловых общений с параллельным винораспитием, что на улицах Китай-города, хотя бы по этой части будет больше порядка и меньше трагедий. Параллельно с этими мерами борьбы с пагубным пьянством русский поэт М.А.Плотников сочинил «Гимн трезвенников». И хотя этот гимн имел право на пропаганду правильного и делового образа жизни, за новыми занавесками трактирных кабинетов его почему-то ни разу не исполняли. 

     Доподлинно известно, что в 1892 году в Москве обыватели не пользовались компьютерами. Не работали телевизионные и радиостанции, не было и приёмников для них. Потому народ развлекался как мог: кто газетки и книги читал, кто играл в картишки, ходил по рынкам, сидел на бульварных лавочках и т.д. Везло работавшим в тех организациях, где были популярные в то время «корпоративные» хоры. В тот год осчастливлены были и коммерческие работники торгового дома «Мюр и Мерилиз». Администрация «Мюр и Мерилиз», «по просьбам трудящихся», решила устроить новый любительский хор из своих служащих. В этом хоре вызвались участвовать практически все сотрудники магазина. Даже те, кто не отличался хорошими голосами и путали ноты, но неудержимо любили петь. На занятия пришли контролеры, приказчики и приказчицы, кассирши, конторщики и конторщицы, мальчики, бывшие на поручениях. Первая проба хорового пения состоялась 21 марта во вновь отделанном Дамском отделении торгового дома. Как звучал хор, в какие дни и где, сказать трудно. Записи концертов не сохранились. Однако косвенно, по одному верному факту об этом судить всё же можно. Ровно через неделю, а именно 28 марта, в том же огромном магазине были открыты аптека и … продажа гробов (?!). Хор пел, как говаривал Шаляпин, подобно птичкам. То есть бесплатно. А вот на Тверской-Ямской, другой торговец, у которого плохо шла торговля, прямо в своем магазине начинал «орать романцы». Соседские дети, проживавшие в этом доме, буквально плакали. Бывало, что после своего выступления довольный «конкурент Шаляпина» выходил за дверь и стоял в безделии у её притолоки. Если случалось прохожему идти мимо, то «певец» неожиданно кашлял в его сторону своим редким басом. Скромные женщины и девушки быстренько перебегали на противоположную сторону улицы. Он только посмеивался себе в бороду и ждал очередной жертвы.  

     О том, что русские люди всегда много читали и читают, известно, наверное, во всём мире. Вспоминается отчет об одной интересной выставке, которая проходила в Москве в Зоологическом саду на Пресне в апреле 1913 года. Экспозиция значительных размеров тогда называлась «Выставка образцовых детских книг, игрушек и наглядных школьных пособий». Её организовывал учебный отдел Общества распространения технических знаний. Немалый интерес вызвала «Подвижная образцовая детская библиотека», составленная отделом детского чтения при Комитете по организации домашнего чтения (этот комитет после октябрьского переворота, как и многие другие, был упразднен). На громадных столах было разложено более двух тысяч рекомендованных Учебным комитетом Общества распространения технических знаний замечательных книг для детей младшего, среднего и старшего возраста по истории, географии. На стенах висели плакаты с диаграммами, которые демонстрировали социальное положение родителей тех детей, что были неравнодушны к чтению. В этих плакатах представлялась наглядная картина: впереди всех шли родители – юристы, доктора и литераторы, на долю военных приходилось 2% и на священников – 0,8% (от общего числа юных читателей). Рядом же была разложена оригинальная библиотека: её составили только книги, которые были в собственности детей. Эту библиотеку разбили на три отдела: 1) книги, подаренные родителями; 2) книги, приобретенные самими детьми, и 3) книги, подаренные школами за похвальные успехи в ученье. Причем в третьем отделе соседствовали хорошие дорогие книги рядом с дешёвой юбилейной литературой 1912-1913 годов, изданной к 300-летию дома Романовых. Московский городской склад учебных пособий экспонировал на выставке большую коллекцию чучел и других пособий. Также было очень много игрушек, инструментов для резьбы по дереву, для переплетного дела, других рукоделий. Посетители подходили к стеллажам с богатыми коллекциями минералов, просматривали выложенные простые и доступные книги по разным отраслям знаний и для всех возрастов. «Гвоздём» выставки стали игрушки, производство которых много лет до того пытались подчинить педагогическому контролю. Предполагалось, что проводившаяся выставка смогла бы положить начало общественному поощрению хорошей игрушки, что дало бы добрый толчок всему отечественному производству в этой отрасли. В дни работы выставки, несмотря на повышенную плату за вход на неё (50 копеек), в Зоологический сад стекалось большое количество московской и приезжей публики. На просмотр выставки привлекались, конечно, не только взрослые обыватели и специалисты, но и дети всех возрастов. Для последних в саду на свежем воздухе были устроены очень популярные в дореволюционное время массовые подвижные игры под организацией не учителя-педагога, как этого следовало бы ожидать, а … балетмейстера Большого театра господина К.Н.Баранова.

     На сей лирической ноте, пожалуй, и закончу.

 

Наталья  

Tags: история, книги
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments