Красноярская краевая научная библиотека (kraevushka) wrote,
Красноярская краевая научная библиотека
kraevushka

Categories:

1064. Раскулачивание

Очень многие книги берут своих читателей за живое, «кричат», документально показывают весь ужас минувших эпох или отдельных событий. Недавно в руки попала именно такая книга. Лопатин Л. Н., Лопатина Н. Л. Коллективизация и раскулачивание : (очевидцы и документы свидетельствуют). – Кемерово : Изд-во Аксиома, 2009. – 445 с.

Книга написана в жанре oral history - устной истории (в России этот жанр почти не используется). В ней представлены 149 документальных рассказов очевидцев коллективизации в Кемеровской, отчасти Новосибирской областях, и Алтайском крае. Факты, сообщаемые очевидцами грандиозного события, их суждения и размышления являются исключительно ценным историческим источником для изучения всей глубины разрушительных последствий социалистических преобразований в российской деревне. Перед читателями разворачивается трагедия крестьянства, деградация его нравственных устоев, падение материального уровня и пр. В годы советской власти высказаться откровенно было почти невозможно, поэтому научная репрезентативность устного материала тогда была крайне мала. В 90-е годы, когда идеологические запреты были сняты, люди могли отвечать на вопросы исследователей без страха и саморедактирования. Необходимость обращения к устному источнику обостряется тем, что коллективизация относится ко времени, которое Солженицын определил как «бесписьменные» годы, за которые всего «труднее собрать рассеянные свидетельства уцелевших».

Каждая из этих 149 историй пропитана болью и ужасом. А сколько ещё подобных, которые нигде не записаны – сотни тысяч, быть может, почти вся страна. Предлагаю прочесть две истории, ничем от других не отличающиеся, обычные для коллективизации.

Марьина Настасья Федосеевна родилась в деревне Балахоновка нынешней Кемеровской области. Рассказ записан в 1999 году сотрудниками спецэкспедиции фонда «Исторические исследования».

Я родилась в 1912 году в Сибири. Родители были середняками: две коровы, два коня, чушки. Как строили колхоз, не помню. Помню сами колхозы. Из всей памяти о колхозах осталось, что мы работали, работали… День работаешь в поле, ночью идёшь в амбар урожай сортировать или на сушилку зерно сушить. Раньше поля вручную пололи. И дети работали в колхозе. А как же!

Знаете, сколько за такую работу мы получали (смеется). Ничего не получали! Частушка была такая: «Колхознички-канареечки, проработал год без копеечки». Было даже так, что работали мы, работали, но и 300 граммов хлеба на трудодень не получали. Живи, как хочешь! Сдавали всё государству, а себе ничего нам не оставляли. Получали за работу всего один раз в год.

Го прошёл, а получать нечего! Бывало, правда, когда земля уродит, получали по два, а однажды по восемь килограммов зерна на трудодень. Голодали! А в карман даже гороху нельзя было взять. Судили! Были у нас такие случаи. Помню, одна тётенька в кармане фартука натаскала с зерносушилки ведёрка два зерна. Так её судили! Сколько её дали, уж и не припомню.

Судили и за то, что кто-то на работу не выходил. О! Нельзя было не ходить на работу! Я как-то ногу прорубила, когда пни корчевала. Но и с такой раной нельзя было дома сидеть. Это не считалось уважительной причиной. Я ходить не могла, а меня всё равно поставили на работу. Правда, поставили в пожарку. Я должна была не только следить, где что загорелось, но и со всем пожарным хозяйством управляться. Я ходить не могу, а коней в пожарке надо напоить, накормить… День и ночь мы в колхозе работали.

Больничных нам не давали. Не давали их даже на детей. У меня их пятеро было. Дети же постоянно болеют. Вот двое и умерли. Сначала дочка заболела воспалением лёгких. Её нужно было вести в Верхотомку в больницу. Это километров 20-25 от нас будет. Председатель меня не отпустил, сказал, что работать нужно. Девочка моя и умерла. Потом, мальчик так же заболел, я председателю доложилась, что вести в больницу нужно. Он меня снова не отпустил. Так двоих детей я потеряла. Тогда с работой очень строго было. Попробуй, не выйди!

За всю нашу работу мы получали крохи. Сейчас ругаются, что пенсию не выплачивают, да и мала она для проживания. Это так, конечно. Но у колхозников не было пенсии вообще. Старики жили за счёт своего хозяйства, чушек держали. Пенсию у нас стали платить, когда совхоз образовался.

Всю жизнь, работали, работали…

Варнакова Василиса Ивановна родилась в 1911 году в деревне Барково нынешней Новосибирской области. Рассказ записан в 2001 году.

Я родилась в большой семье. Детей было много: Марфа, Мария, Василиса, Афонасий, Ефим, Ларион, Геннадий и Кирилл. Отец Иван и мать Анна.

Во время коллективизации в селе у нас царили шум и суета. В колхоз пошли самые бедные, у которых ничего не было: ни земли, ни скота. Эти бедняки и стали хозяевами положения в деревне. А раньше их за серьёзных хозяев соседи и не принимали.

Раскулачивание – это страшно. Знаю по себе. Сначала выселили из нашей деревни самых богатых, а потом и средних. В их числе оказалась и наша семья. Горько на сердце, как вспомню наш разор. Забрали всё, что кормило нашу большую семью: три коровы, хлеб, гусей, кур. Помню, как я побежала к председателю и со слезами просила вернуть шкаф, ведь там была вся наша одежда! Но всё оказалось напрасно. Увозили нас рано утром. Из односельчан никто с нами не вышел попрощаться. Все молча смотрели из окошек. А мой жених даже не подошёл ко мне. Так и расстались с ним навсегда. Все боялись за себя!

Вывезли нас на двух телегах. Ничего не разрешили взять, кроме постели. Доехали до станции Черепаново, а оттуда везли на поезде до Томска. Потом на баржах поплыли по Томи в район нынешней Тайги. Высадили в глухой тайге. Дороги не было. Мы сами рубили деревья, чтобы дорогу проложить. Довели нас до большого поля, раздали палатки, сказали: «Здесь будете жить и работать!». Начался большой голод. Есть было совсем нечего. Многие из нас поумирали. Некоторые стали убегать с поселения. С одной такой группой убежала и я.

Как я не умерла, как дошла до своей деревни, не знаю. Вернулась в деревню, думала, спаслась. А председатель опять отправил меня назад в тайгу на поселение. Убежала я во второй раз. На этот раз пришла к своему деду. Испугался дед, взял за руку свою внучку и пошёл прямо к председателю. Пожалел нас председатель и оставил жить в селе.

Кто-то передал в деревню, что мать моя болеет, а братья и сёстры ослепли от холода и голода. Попросила я у председателя коня отвезти им хлеба. Доехала до Тайги, увидела родных худыми и больными. Ночью собрала всех, и мы вместе сбежали. Днём прятались, а ночью шагали. Сколько мы страдали, сколько голодали, я уже и забыла. Одно хорошо помню, как нас всей семьёй опять сослали. Теперь уже в Нарым. Работали все в лесу: мужчины рубили лес, женщины таскали брёвна. Как выжила, как только не погибла от этих мук, не понимаю.   

Из прошлого я хорошо помню про церковь. Её закрыли и использовали под склад. Ещё помню, как сильно я хотела учиться. Как умоляла отца, чтобы он разрешил мне посещать школу! Но отец сказал, что девчонкам надо вязать и доить, а не книжки читать.

А с супругом я познакомилась в Новосибирске, там и поженились, потом переехали жить в Кемерово. Но это было уже после войны. Дом построили, корову купили. Родила трёх сыновей. Муж давно умер, похоронила я и младшего сына. Из большущей нашей семьи в живых остались только я да двое моих сыновей. Все братья и сёстры умерли, в деревне из родных никого не осталось.

А на курортах я никогда не отдыхала и за границей не была. Холодильник купила, когда дети были ещё совсем маленькими. Новый телевизор мне подарил старший сын Витя. Машина есть у внука.

Я теперь не выхожу из жома. Я не знаю, что творится сейчас. Только молю Бога, чтобы мои сыновья и внуки не пережили всё то, что я пережила.

Главное, чтобы у них на столе всегда был хлеб.

Tags: история, книги
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments