Красноярская краевая научная библиотека (kraevushka) wrote,
Красноярская краевая научная библиотека
kraevushka

Category:

1337. Сплошная чертовщина. О «Солдатской сказке» Михаила Успенского

Произведение опубликовано в № 3 журнала «Октябрь» за 2012 год.
Искушение простого смертного нечистой силой (будь то дьявол или черт), приправленное обещаниями всех земных радостей с единственной целью - заполучить в когтистые лапы бессмертную душу – вечный сюжет о борьбе тьмы и света, почерпнутый гениями мировой литературы из фольклорных кладовых. Когда-то «Фауст» Гете и более поздняя вариация «Доктор Фаустус» Томаса Манна взросли на почве народных легенд и представлений немецких бродячих комедиантов об одноименном герое и были подняты на уровень масштабной классической литературы.

Отголоски же народных преданий о рогатом и хвостатом искусителе легли в основу многих литературных сказок: «Черт с тремя золотыми волосками» братьев Гримм, «Снежная королева», «Пастушка и трубочист» Г. Х. Андерсена, «Сказка о попе и работнике его Балде» А. С. Пушкина.

И вот теперь перед нами новая «Солдатская сказка» Михаила Успенского, в основе которой противостояние «нечистого» и «служивого» обрастает подробностями современной российской действительности и превращается в целый ряд трагикомических ситуаций. Перерабатывая сюжет русской народной сказки из сборника А. Н. Афанасьева «Беглый солдат и черт», Успенский создает драматическое произведение, написанное, по его собственному признанию, народным «раешным стихом» и сочетающее в себе всего по чуть-чуть. Немного от народного «скоморошного» театра, немного от литературной сказки, немного от романтической баллады. И все это смешение стилей в обрамлении блестящего юмора и критического подтекста. Критического в смысле едкой политической сатиры – столь редкого явления в постсоветской русской литературе.

Безымянный



Фабула сказки по основным моментам совпадает с первоисточником - солдат, возвращающийся с войны, встречается на дороге с нечистым в обличье человека – ловца бабочек. В первых же строках поэмы Успенского легко прослеживается четкая проекция на старинный фольклорный сюжет времени, не столь отдаленного:

…Мимо речки, мимо луга
по шоссе «Дербент – Калуга»
шел солдат своей страны
с необъявленной войны.

Черт, как и в народной сказке, просит подарить ему трофейную скрипку; причем рогатый, в полном соответствии с кодексом опытного мошенника, должен предложить своей потенциальной жертве в обмен на пустячную вещицу нечто безусловно привлекательное: праздное, не отягощенное заботами житье-бытье, несметные богатства, господство и власть, или же чудесный дар. В народной сказке сначала – это книга, которую, благодаря ее чудесным свойствам, может читать даже неграмотный. В сочинении Успенского – волшебная газета за послезавтрашнее число: «Слава, золото, чины в сих строках заключены… И каждый день, пока не помер, будешь получать свежий номер». К слову, наш солдат-дембель, как и его древний пращур – рекрут из сказки – явно не отягощен образованием и пристрастием к чтению: «Газет не читаю – телевизор предпочитаю». Но в преимуществах чудодейственной газеты, предсказывающей ближайшее будущее, невозможно усомниться: «Итоги биржевых торгов, футбольных матчей и беговХочешь – на бирже играй, Хочешь – пари заключай». Так что если предыдущий герой, соглашаясь на обмен, всего лишь приобретает статус грамотного, наш Ваня с легкой лапы хвостатого – богатство и власть над миром. Однако почти сразу после первых приобретений, так сказать, с потусторонней помощью, наступает и неожиданная расплата. Ведь черт на то и дьявольского отродья субъект, чтобы, посулив золотые горы, отнять под шумок нечто более ценное. Побывав в гостях у рогатого, попировав три дня по поводу удачной сделки, после возвращения в реальный мир герои сказок обнаруживают, что на самом деле воды и времени утекло намного больше. В сказке из сборника Афанасьева – это три роковых года, превратившие солдата-отпускника в отъявленного негодяя-дезертира; в сказке Успенского – целая эпоха, изменившая привычный мир до неузнаваемости.

Автор нарочито сгущает краски фольклорного первоисточника, наполняя сказку социальным подтекстом и констатируя «дьявольские» перемены пространственно-временного характера с явным намеком на современные «демократические» преобразования:

Где стояли домишки вдоль реки –
поднялись роскошные особняки.
Возведены искусно – жаль, что безвкусно.
Окружают их заборы высокие,
охраняют стражники жестокие.
Увидели солдата – озверели,
голосами дикими заревели:
«Вали, придурок, отселева –
дембелям тут шастать не велено»

Самой первой расплатой за сделку с чертом для нашего героя становится потеря дома, родителей и невесты, о чем он узнает из разговора с соседом:

«Ты, старинушка, скажи, где мои родители?»
«Продали избу за гроши, только их и видели.
Может, где-то себе домик поскромней купили,
может, их для экономии риэлторы убили».        

Несмотря на праведное негодование в адрес «благодетеля»: «Ах ты, проклятый, рогатый, косматый, хвостатый… », солдат продолжает поддаваться греховному искушению, ведь отказаться от заманчивых перспектив вечного прижизненного блаженства, пусть оно хоть от дьявола, хоть от черта лысого – почти невозможно. Слишком велико в человеке желание заполучить все, сразу, сейчас и в огромных количествах, даже путем обмана и попрания моральных норм, но лишь бы без тяжелого труда и лишних телодвижений. А посему, начав пользоваться «чертовой» газетой, служивый очень быстро подсаживается на наркотическую зависимость от денег и славы, приобретая характерные повадки, волчьи аппетиты и непомерные амбиции небезызвестных олигархов: «Стал солдат читать газету, да считать монету… А монете и счета нету!.. Чтобы не говорили, что размахом мелок, привез в Альпы целый вагон девок, и французская власть не смеет разинуть пасть – никому неохота к черту в зубы попасть… Сел, наконец, на газовую трубу – и всех разом увидел в гробу! А дальше известно, где Ванино место – у руля, за стеной Кремля!»

Но только такое господство счастья не приносит и обрекает солдата на одиночество в фальшивом мире, где истинные человеческие чувства превратились в фантомы, все окружающие - «приставленные», «подсаженные», все происходящее - «нестоящее» и « ненастоящее». Отказавшись, в конце концов, от «чертовых даров», раздав нажитое «чертовым именем» и продолжив путь натощак с «прожиточным минимумом», солдат, подобно своему сказочному прототипу, впутывается и в другие невероятные истории.

В поисках счастья отправляется в чужую страну, где от неведомой болезни чахнет царевна, (изводит ее тот же вездесущий черт скрипичной игрой), обыгрывает рогатого в карты, отбирает у него скрипку, а в итоге, подобно всем сказочным Иванам, выгодно женится на царской дочке. Став «принцем-консортом», казалось бы, навсегда порывает порочную связь с нечистым. Но только от сатанинских происков избавиться не так-то просто: просочились они и в умы, и во все сферы русской жизни – в медицину, в политику, в человеческие отношения – приобретя роковое, почти что раковое распространение: «Куда ни пойди – чертов дом аккурат за первым углом»; «На земле весь род людской словно шлепнутый доской – от Тверской-Ямской и до Дерибасовской». Так что черт в конечном итоге все равно смеется последним, и, невзирая на изобретательность, сообразительность и жизнелюбие солдата, воплотившего в себе собирательный образ всего русского, одерживает мистическую победу над человеком.

Потешная сказка, как бы я ее назвала, хоть и имеет под собой драматическую подоплеку родом из современной жизни, все же остается веселой и смешной интерпретацией народного сюжета с блестяще зарифмованной иронией, яркими сатирическими портретами фольклорных персонажей, перемещенных авторским произволом в XXI век и так удачно в нем адаптировавшихся. Стилистически «Солдатская сказка» напоминает «Сказку про солдата-стрельца» Леонида Филатова - оба автора виртуозно сочетают не сочетаемое: имитацию фольклорного языка, современный городской сленг, профессиональную лексику и образы XX-XXI веков. Из этой пестрой мешанины и рождается потрясающий комический эффект.

Вот, например, как черт переносит солдата «по воздуху» - к слову, распространенный сюжетный ход многих фольклорных и литературных шедевров (например, гоголевских «Вечеров на хуторе…»):

Сели они в «роллс-ройс» -
и понеслось
Солдат кричит:
«Ты кто – Шумахер?
Мы же так опрокинемся на фиг!»
«Ты, Ваня, главное – пристегнись,
глазки закрой и не пялься вниз!»
А внизу земля несется –
Аж земная ось трясется!
Мелькают планеты, сверкают кометы…
Ваня бы выпрыгнул, да смелости нету…

У Михаила Успенского, кроме того, присутствует еще более выразительный микс со смехотворным результатом – высокий слог романтической баллады вкупе с современной медицинской терминологией и жаргоном:

Среди шумного бала, в блеске белого зала
Их навеки связало любви торжество
Чуть она канонира рукой поманила –
И безумная страсть погубила его!

Сам король рассмеялся: «Вот вам факт мезальянса!
В состоянии транса пребывает больной!»
И конвой постарался, чтоб солдат выметался
И, рыдая, подался по дороге ночной…

Говорят, человечество, смеясь, расстается со своим прошлым. Возможно, что именно политическая сатира, вызвав массовый и неподдельный смех над уродливой повседневностью текущего момента, способна ускорить процесс перемещения «неправильного» настоящего в хорошо забытое прошлое.

Кургина Ольга, сотрудник отдела периодики


Tags: Успенский, книги, рецензии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments