?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Произведение опубликовано в № 3 журнала «Октябрь» за 2012 год.
Искушение простого смертного нечистой силой (будь то дьявол или черт), приправленное обещаниями всех земных радостей с единственной целью - заполучить в когтистые лапы бессмертную душу – вечный сюжет о борьбе тьмы и света, почерпнутый гениями мировой литературы из фольклорных кладовых. Когда-то «Фауст» Гете и более поздняя вариация «Доктор Фаустус» Томаса Манна взросли на почве народных легенд и представлений немецких бродячих комедиантов об одноименном герое и были подняты на уровень масштабной классической литературы.

Отголоски же народных преданий о рогатом и хвостатом искусителе легли в основу многих литературных сказок: «Черт с тремя золотыми волосками» братьев Гримм, «Снежная королева», «Пастушка и трубочист» Г. Х. Андерсена, «Сказка о попе и работнике его Балде» А. С. Пушкина.

И вот теперь перед нами новая «Солдатская сказка» Михаила Успенского, в основе которой противостояние «нечистого» и «служивого» обрастает подробностями современной российской действительности и превращается в целый ряд трагикомических ситуаций. Перерабатывая сюжет русской народной сказки из сборника А. Н. Афанасьева «Беглый солдат и черт», Успенский создает драматическое произведение, написанное, по его собственному признанию, народным «раешным стихом» и сочетающее в себе всего по чуть-чуть. Немного от народного «скоморошного» театра, немного от литературной сказки, немного от романтической баллады. И все это смешение стилей в обрамлении блестящего юмора и критического подтекста. Критического в смысле едкой политической сатиры – столь редкого явления в постсоветской русской литературе.

Безымянный



Фабула сказки по основным моментам совпадает с первоисточником - солдат, возвращающийся с войны, встречается на дороге с нечистым в обличье человека – ловца бабочек. В первых же строках поэмы Успенского легко прослеживается четкая проекция на старинный фольклорный сюжет времени, не столь отдаленного:

…Мимо речки, мимо луга
по шоссе «Дербент – Калуга»
шел солдат своей страны
с необъявленной войны.

Черт, как и в народной сказке, просит подарить ему трофейную скрипку; причем рогатый, в полном соответствии с кодексом опытного мошенника, должен предложить своей потенциальной жертве в обмен на пустячную вещицу нечто безусловно привлекательное: праздное, не отягощенное заботами житье-бытье, несметные богатства, господство и власть, или же чудесный дар. В народной сказке сначала – это книга, которую, благодаря ее чудесным свойствам, может читать даже неграмотный. В сочинении Успенского – волшебная газета за послезавтрашнее число: «Слава, золото, чины в сих строках заключены… И каждый день, пока не помер, будешь получать свежий номер». К слову, наш солдат-дембель, как и его древний пращур – рекрут из сказки – явно не отягощен образованием и пристрастием к чтению: «Газет не читаю – телевизор предпочитаю». Но в преимуществах чудодейственной газеты, предсказывающей ближайшее будущее, невозможно усомниться: «Итоги биржевых торгов, футбольных матчей и беговХочешь – на бирже играй, Хочешь – пари заключай». Так что если предыдущий герой, соглашаясь на обмен, всего лишь приобретает статус грамотного, наш Ваня с легкой лапы хвостатого – богатство и власть над миром. Однако почти сразу после первых приобретений, так сказать, с потусторонней помощью, наступает и неожиданная расплата. Ведь черт на то и дьявольского отродья субъект, чтобы, посулив золотые горы, отнять под шумок нечто более ценное. Побывав в гостях у рогатого, попировав три дня по поводу удачной сделки, после возвращения в реальный мир герои сказок обнаруживают, что на самом деле воды и времени утекло намного больше. В сказке из сборника Афанасьева – это три роковых года, превратившие солдата-отпускника в отъявленного негодяя-дезертира; в сказке Успенского – целая эпоха, изменившая привычный мир до неузнаваемости.

Автор нарочито сгущает краски фольклорного первоисточника, наполняя сказку социальным подтекстом и констатируя «дьявольские» перемены пространственно-временного характера с явным намеком на современные «демократические» преобразования:

Где стояли домишки вдоль реки –
поднялись роскошные особняки.
Возведены искусно – жаль, что безвкусно.
Окружают их заборы высокие,
охраняют стражники жестокие.
Увидели солдата – озверели,
голосами дикими заревели:
«Вали, придурок, отселева –
дембелям тут шастать не велено»

Самой первой расплатой за сделку с чертом для нашего героя становится потеря дома, родителей и невесты, о чем он узнает из разговора с соседом:

«Ты, старинушка, скажи, где мои родители?»
«Продали избу за гроши, только их и видели.
Может, где-то себе домик поскромней купили,
может, их для экономии риэлторы убили».        

Несмотря на праведное негодование в адрес «благодетеля»: «Ах ты, проклятый, рогатый, косматый, хвостатый… », солдат продолжает поддаваться греховному искушению, ведь отказаться от заманчивых перспектив вечного прижизненного блаженства, пусть оно хоть от дьявола, хоть от черта лысого – почти невозможно. Слишком велико в человеке желание заполучить все, сразу, сейчас и в огромных количествах, даже путем обмана и попрания моральных норм, но лишь бы без тяжелого труда и лишних телодвижений. А посему, начав пользоваться «чертовой» газетой, служивый очень быстро подсаживается на наркотическую зависимость от денег и славы, приобретая характерные повадки, волчьи аппетиты и непомерные амбиции небезызвестных олигархов: «Стал солдат читать газету, да считать монету… А монете и счета нету!.. Чтобы не говорили, что размахом мелок, привез в Альпы целый вагон девок, и французская власть не смеет разинуть пасть – никому неохота к черту в зубы попасть… Сел, наконец, на газовую трубу – и всех разом увидел в гробу! А дальше известно, где Ванино место – у руля, за стеной Кремля!»

Но только такое господство счастья не приносит и обрекает солдата на одиночество в фальшивом мире, где истинные человеческие чувства превратились в фантомы, все окружающие - «приставленные», «подсаженные», все происходящее - «нестоящее» и « ненастоящее». Отказавшись, в конце концов, от «чертовых даров», раздав нажитое «чертовым именем» и продолжив путь натощак с «прожиточным минимумом», солдат, подобно своему сказочному прототипу, впутывается и в другие невероятные истории.

В поисках счастья отправляется в чужую страну, где от неведомой болезни чахнет царевна, (изводит ее тот же вездесущий черт скрипичной игрой), обыгрывает рогатого в карты, отбирает у него скрипку, а в итоге, подобно всем сказочным Иванам, выгодно женится на царской дочке. Став «принцем-консортом», казалось бы, навсегда порывает порочную связь с нечистым. Но только от сатанинских происков избавиться не так-то просто: просочились они и в умы, и во все сферы русской жизни – в медицину, в политику, в человеческие отношения – приобретя роковое, почти что раковое распространение: «Куда ни пойди – чертов дом аккурат за первым углом»; «На земле весь род людской словно шлепнутый доской – от Тверской-Ямской и до Дерибасовской». Так что черт в конечном итоге все равно смеется последним, и, невзирая на изобретательность, сообразительность и жизнелюбие солдата, воплотившего в себе собирательный образ всего русского, одерживает мистическую победу над человеком.

Потешная сказка, как бы я ее назвала, хоть и имеет под собой драматическую подоплеку родом из современной жизни, все же остается веселой и смешной интерпретацией народного сюжета с блестяще зарифмованной иронией, яркими сатирическими портретами фольклорных персонажей, перемещенных авторским произволом в XXI век и так удачно в нем адаптировавшихся. Стилистически «Солдатская сказка» напоминает «Сказку про солдата-стрельца» Леонида Филатова - оба автора виртуозно сочетают не сочетаемое: имитацию фольклорного языка, современный городской сленг, профессиональную лексику и образы XX-XXI веков. Из этой пестрой мешанины и рождается потрясающий комический эффект.

Вот, например, как черт переносит солдата «по воздуху» - к слову, распространенный сюжетный ход многих фольклорных и литературных шедевров (например, гоголевских «Вечеров на хуторе…»):

Сели они в «роллс-ройс» -
и понеслось
Солдат кричит:
«Ты кто – Шумахер?
Мы же так опрокинемся на фиг!»
«Ты, Ваня, главное – пристегнись,
глазки закрой и не пялься вниз!»
А внизу земля несется –
Аж земная ось трясется!
Мелькают планеты, сверкают кометы…
Ваня бы выпрыгнул, да смелости нету…

У Михаила Успенского, кроме того, присутствует еще более выразительный микс со смехотворным результатом – высокий слог романтической баллады вкупе с современной медицинской терминологией и жаргоном:

Среди шумного бала, в блеске белого зала
Их навеки связало любви торжество
Чуть она канонира рукой поманила –
И безумная страсть погубила его!

Сам король рассмеялся: «Вот вам факт мезальянса!
В состоянии транса пребывает больной!»
И конвой постарался, чтоб солдат выметался
И, рыдая, подался по дороге ночной…

Говорят, человечество, смеясь, расстается со своим прошлым. Возможно, что именно политическая сатира, вызвав массовый и неподдельный смех над уродливой повседневностью текущего момента, способна ускорить процесс перемещения «неправильного» настоящего в хорошо забытое прошлое.

Кургина Ольга, сотрудник отдела периодики


Comments

( 2 комментария — Оставить комментарий )
metalchemist
12 окт, 2012 16:46 (UTC)
Это который Успенский? Михаил Глебович? Что-то давно его прозы не видно.
kraevushka
13 окт, 2012 01:00 (UTC)
Из последних изданий: в 2011 г. вышла книга М.Г. "Остальное - судьба" (изд-во "Астрель", есть в библиотеке), 2009 - "Райская машина".

( 2 комментария — Оставить комментарий )
Май 2015
kraevushka
Красноярская краевая научная библиотека
САЙТ



Счетчик тИЦ и PR
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner