Красноярская краевая научная библиотека (kraevushka) wrote,
Красноярская краевая научная библиотека
kraevushka

Categories:

1384. О повести «Сын Валька» Дениса Гуцко

Прогнило что-то в русском государстве…
О Аллах, убереги меня от совершения
греха по отношению к правам двух
слабых людей: сирот и женщин
Пророк Мухаммед

Брошенные дети, сироты, беспризорники – они были во всех государствах испокон века. Во время войн и смут их количество могло увеличиваться, в более благополучные времена – сокращаться, но проблема эта всегда оставалась головной болью для любой власти.

Образ сироты – традиционный в творчестве писателей-гуманистов всех времен и народов – всегда служил лакмусовой бумажкой общественной нравственности, то бишь проверкой «на вшивость» как всего государства с его общественно-правовыми институтами, так и рядовых обывателей. Козетта, Джейн Эйр, Ванька Жуков – пожалуй, самые знаменитые из литературной галереи сирот. Вспомните, с каким трудом им приходилось пробиваться «в люди», отвоевывая свое право на жизнь в сражении со всевозможными «опекунами» и «воспитателями». Способных испытывать искренние родительские чувства и бескорыстно помогать найденышам и подкидышам даже в самые «сентиментальные» эпохи находилось не так уж много, что уж говорить о железобетонном 21 веке.
В современной России проблема безнадзорно-беспризорных стоит настолько остро,что ею велено заниматься сразу семи ведомствам: от органов управления здравоохранением до органов внутренних дел, прямо как в русской народной поговорке про «семь нянек». Как безглазые «няньки» справляются с проблемой, свидетельствуют: беспристрастная статистика (по различным оценкам, в России на сегодняшний день от 300 тысяч до 5 миллионов беспризорных детей) и сплошные парадоксы «детских» правительственных программ и проектов.

Функционируют детдома и интернаты, но нет государственного заказа на их выпускников: «Если в 40-50-е годы был такой заказ, то сейчас – нет. Реабилитации трудом, как это было после Гражданской и Великой Отечественной войн, сейчас тоже нет – неактуально!» (Ваисова Л. Беспризорная Россия // Совершенно секрктно. – 2012. – N 8).
Всем известно, что государство обязано обеспечить выпускников подобных учреждений отдельным жильем, только улетучиваются сиротские квадратные метры в неизвестном направлении, оседая внушительными суммами в карманах чиновников и приближенных им «бизнесменов».

И, самое страшное – то, как живется интернатским воспитанникам в стенах режимных заведений. Только один факт в доказательство - отправка самых непокорных и строптивых в психоневрологические диспансеры с последующим признанием их «больными на голову» - распространенный метод воспитания среди педагогического состава богоугодных учреждений.

А если все так мрачно на высшем, государственном уровне, то как простому смертному прикажете к сироте (бродяжке, безнадзорному) относится? Ну, конечно же, как к изгою, ублюдку, потенциальному асоциальному типу и преступнику. А там уж, как вы лодку назовете…

нищий мальчик - илл к Сыну Валька
И.И. Творожников. "Мальчик-нищий с корзиной" (1886).


Именно об этом – о негативном общественном мнении касательно ребенка, обитающего на улице, будь он хоть ангел во плоти – повесть «Сын Валька» Дениса Гуцко (Дружба народов. – 2012. – № 6).Но она еще и о другом – об удивительно светлом душевном порыве и искренней отеческой привязанности, которая внезапно возникла у вполне благополучного отца семейства к беспризорнику Ване.

И в самом деле, с чего бы Валентину (в просторечье - Вальку), у которого есть жена и взрослая дочь, обращать внимание на малолетнего бродяжку? Случилось что-то, что было выше его понимания – почти мгновенно возникшее ощущение родной души, а уж потом созрело твердое решение взять ребенка домой, накормить, поддержать, не дать пропасть на улице. Ваня – на редкость спокойный, рассудительный и добрый мальчик – вовсе не похож на уличного «отморозка». Но так уж сложилось, что вытянул он еще до своего рождения несчастливый билет.

Потомственный детдомовец и впоследствии круглый сирота родился «по недоразумению» и недосмотру воспитателей у матери, выросшей в тех же казенных стенах и фактически обреченной на гибель стечением обстоятельств и отсутствием чьей-либо поддержки. После ее смерти судьба-злодейка, словно бы в насмешку соблюдая «преемственность» поколений, поместила Ваню в тот же интернат, откуда, не выдержав издевательств, он вскоре сбежал.

Но ведь на поверку и судьба формально благополучного семейного Валентина фактически мало отличалась от горькой сиротской доли, поскольку лишена было самого главного – радости, взаимопонимания с близкими, теплого душевного общения! Все годы «корячился-шоферил», чтобы вытянуть семью, подчиняясь распоряжениям властной жены, сосуществование с которой чем дальше, тем больше ограничивалось лишь совместным ведением хозяйства, а «душе отвлечься не на что»

Вот и получилось, что встретились два одиночества, и каждый из двух стал для другого отдушиной и спасением одновременно, только никто не понял и не принял Валька с его внезапно вспыхнувшим «незаконным отцовским чувством»: ни жена, ни теща, ни дочь, ни коллеги-водители, ни воспитатели интерната. И даже крыши над головой, в конечном итоге, у Валька и его приемного сына не оказалось.

При попытке помочь ребенку, Валентин сталкивается с открытой враждебностью окружающего социума, где весь мир против его благородного поступка. Парадокс? Нет, закономерность. Ведь его благой порыв выбивается из традиционного кодекса «приличного» человека. Активное участие в судьбе постороннего, не соответствующее фейс-контролю индивидуалиста-пофигиста, настораживает, пугает и даже злит обывателей. Такое поведение воспринимается, в лучшем случае, как чудачество, в худшем – как «сдвиг по фазе» вкупе со «съехавшей крышей».

Вот тут-то автор улавливает очень важные нравственно-психологические тенденции российского общества постсоветского разлива: глобальное разобщение, укоренившееся, как норма жизни, равнодушие к чужому, постороннему, не родственному человеку, и как следствие – стойкое отрицание сострадания и соучастия. Не удивительно, что Валентин, не отличающийся бойцовским характером, в итоге перед общественным мнением пасует - не хватает ли силы духа, или же слишком ясно отдает себе отчет в том, сколько бюрократических препон ждет его на пути официального усыновления? Чувствует безвыходность положения и Ваня, вынужденный после всех скитаний вернуться в ненавистный интернат. Конец повести печален: когда Валентин теряет приемного сына, он, утрачивая вкус к жизни, безвозвратно опускается на самое дно.

А ведь если обратить свой взор вспять и вспомнить старую добрую советскую литературу, то подобная история, закончившаяся не в пример нашей благополучно, уже описана Михаилом Шолоховым в рассказе «Судьба человека». Тогда, в военное время, на такого же «случайного» приемного отца, Андрея Соколова, никто бы не посмел и косого взгляда бросить – в обществе, сплотившемся перед общей бедой, - это был вполне естественный и одобряемый народом поступок.

Ольга Кургина
Tags: дети, книги
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments