?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Прогнило что-то в русском государстве…
О Аллах, убереги меня от совершения
греха по отношению к правам двух
слабых людей: сирот и женщин
Пророк Мухаммед

Брошенные дети, сироты, беспризорники – они были во всех государствах испокон века. Во время войн и смут их количество могло увеличиваться, в более благополучные времена – сокращаться, но проблема эта всегда оставалась головной болью для любой власти.

Образ сироты – традиционный в творчестве писателей-гуманистов всех времен и народов – всегда служил лакмусовой бумажкой общественной нравственности, то бишь проверкой «на вшивость» как всего государства с его общественно-правовыми институтами, так и рядовых обывателей. Козетта, Джейн Эйр, Ванька Жуков – пожалуй, самые знаменитые из литературной галереи сирот. Вспомните, с каким трудом им приходилось пробиваться «в люди», отвоевывая свое право на жизнь в сражении со всевозможными «опекунами» и «воспитателями». Способных испытывать искренние родительские чувства и бескорыстно помогать найденышам и подкидышам даже в самые «сентиментальные» эпохи находилось не так уж много, что уж говорить о железобетонном 21 веке.
В современной России проблема безнадзорно-беспризорных стоит настолько остро,что ею велено заниматься сразу семи ведомствам: от органов управления здравоохранением до органов внутренних дел, прямо как в русской народной поговорке про «семь нянек». Как безглазые «няньки» справляются с проблемой, свидетельствуют: беспристрастная статистика (по различным оценкам, в России на сегодняшний день от 300 тысяч до 5 миллионов беспризорных детей) и сплошные парадоксы «детских» правительственных программ и проектов.

Функционируют детдома и интернаты, но нет государственного заказа на их выпускников: «Если в 40-50-е годы был такой заказ, то сейчас – нет. Реабилитации трудом, как это было после Гражданской и Великой Отечественной войн, сейчас тоже нет – неактуально!» (Ваисова Л. Беспризорная Россия // Совершенно секрктно. – 2012. – N 8).
Всем известно, что государство обязано обеспечить выпускников подобных учреждений отдельным жильем, только улетучиваются сиротские квадратные метры в неизвестном направлении, оседая внушительными суммами в карманах чиновников и приближенных им «бизнесменов».

И, самое страшное – то, как живется интернатским воспитанникам в стенах режимных заведений. Только один факт в доказательство - отправка самых непокорных и строптивых в психоневрологические диспансеры с последующим признанием их «больными на голову» - распространенный метод воспитания среди педагогического состава богоугодных учреждений.

А если все так мрачно на высшем, государственном уровне, то как простому смертному прикажете к сироте (бродяжке, безнадзорному) относится? Ну, конечно же, как к изгою, ублюдку, потенциальному асоциальному типу и преступнику. А там уж, как вы лодку назовете…

нищий мальчик - илл к Сыну Валька
И.И. Творожников. "Мальчик-нищий с корзиной" (1886).


Именно об этом – о негативном общественном мнении касательно ребенка, обитающего на улице, будь он хоть ангел во плоти – повесть «Сын Валька» Дениса Гуцко (Дружба народов. – 2012. – № 6).Но она еще и о другом – об удивительно светлом душевном порыве и искренней отеческой привязанности, которая внезапно возникла у вполне благополучного отца семейства к беспризорнику Ване.

И в самом деле, с чего бы Валентину (в просторечье - Вальку), у которого есть жена и взрослая дочь, обращать внимание на малолетнего бродяжку? Случилось что-то, что было выше его понимания – почти мгновенно возникшее ощущение родной души, а уж потом созрело твердое решение взять ребенка домой, накормить, поддержать, не дать пропасть на улице. Ваня – на редкость спокойный, рассудительный и добрый мальчик – вовсе не похож на уличного «отморозка». Но так уж сложилось, что вытянул он еще до своего рождения несчастливый билет.

Потомственный детдомовец и впоследствии круглый сирота родился «по недоразумению» и недосмотру воспитателей у матери, выросшей в тех же казенных стенах и фактически обреченной на гибель стечением обстоятельств и отсутствием чьей-либо поддержки. После ее смерти судьба-злодейка, словно бы в насмешку соблюдая «преемственность» поколений, поместила Ваню в тот же интернат, откуда, не выдержав издевательств, он вскоре сбежал.

Но ведь на поверку и судьба формально благополучного семейного Валентина фактически мало отличалась от горькой сиротской доли, поскольку лишена было самого главного – радости, взаимопонимания с близкими, теплого душевного общения! Все годы «корячился-шоферил», чтобы вытянуть семью, подчиняясь распоряжениям властной жены, сосуществование с которой чем дальше, тем больше ограничивалось лишь совместным ведением хозяйства, а «душе отвлечься не на что»

Вот и получилось, что встретились два одиночества, и каждый из двух стал для другого отдушиной и спасением одновременно, только никто не понял и не принял Валька с его внезапно вспыхнувшим «незаконным отцовским чувством»: ни жена, ни теща, ни дочь, ни коллеги-водители, ни воспитатели интерната. И даже крыши над головой, в конечном итоге, у Валька и его приемного сына не оказалось.

При попытке помочь ребенку, Валентин сталкивается с открытой враждебностью окружающего социума, где весь мир против его благородного поступка. Парадокс? Нет, закономерность. Ведь его благой порыв выбивается из традиционного кодекса «приличного» человека. Активное участие в судьбе постороннего, не соответствующее фейс-контролю индивидуалиста-пофигиста, настораживает, пугает и даже злит обывателей. Такое поведение воспринимается, в лучшем случае, как чудачество, в худшем – как «сдвиг по фазе» вкупе со «съехавшей крышей».

Вот тут-то автор улавливает очень важные нравственно-психологические тенденции российского общества постсоветского разлива: глобальное разобщение, укоренившееся, как норма жизни, равнодушие к чужому, постороннему, не родственному человеку, и как следствие – стойкое отрицание сострадания и соучастия. Не удивительно, что Валентин, не отличающийся бойцовским характером, в итоге перед общественным мнением пасует - не хватает ли силы духа, или же слишком ясно отдает себе отчет в том, сколько бюрократических препон ждет его на пути официального усыновления? Чувствует безвыходность положения и Ваня, вынужденный после всех скитаний вернуться в ненавистный интернат. Конец повести печален: когда Валентин теряет приемного сына, он, утрачивая вкус к жизни, безвозвратно опускается на самое дно.

А ведь если обратить свой взор вспять и вспомнить старую добрую советскую литературу, то подобная история, закончившаяся не в пример нашей благополучно, уже описана Михаилом Шолоховым в рассказе «Судьба человека». Тогда, в военное время, на такого же «случайного» приемного отца, Андрея Соколова, никто бы не посмел и косого взгляда бросить – в обществе, сплотившемся перед общей бедой, - это был вполне естественный и одобряемый народом поступок.

Ольга Кургина

Comments

( 2 комментария — Оставить комментарий )
likushin
13 дек, 2012 07:58 (UTC)
Всё верно.
livejournal
4 фев, 2013 06:00 (UTC)
О повести «Сын Валька» Дениса Гуцко
User 0lga_andreeva referenced to your post from О повести «Сын Валька» Дениса Гуцко saying: [...] Оригинал взят у в 1384. О повести «Сын Валька» Дениса Гуцко [...]
( 2 комментария — Оставить комментарий )
Май 2015
kraevushka
Красноярская краевая научная библиотека
САЙТ



Счетчик тИЦ и PR
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner