Красноярская краевая научная библиотека (kraevushka) wrote,
Красноярская краевая научная библиотека
kraevushka

Categories:

1512. История Петербурга через призму анекдота

Синдаловский Н. От Романова до Романова. Послереволюционная судьба Петербурга в городском фольклоре // Нева. – 2012. – N 9.

И кто сказал, что журнальная публицистика нечто скучное и в нашу компьютерную эпоху для массового чтения не предназначенное?
Сегодня публицисты-историки, назовем их так, все чаще при анализе ушедших эпох опираются не только на рукописи, дневники и письма, но и на бессмертный городской фольклор. Сочетание юмора, бьющего не в бровь, а прямо в глаз, с глубокой народной мудростью как нельзя лучше передает исторический колорит и иллюстрирует теперь уже азбучную истину: «Человечество, смеясь, расстается со своим прошлым».

Подборка статей Наума Синдаловского, опубликованная в 9-12 номерах журнала «Нева» за 2012 год и посвященная петербургскому, а позже ленинградскому фольклору - блестящее тому доказательство. Автор, не загружая наши мозги сложными умозаключениями, просто поведал о том, как призму народного сознания в анекдотах, байках и легендах отразились вехи российской истории.

Первая из статей – о трагических и драматических событиях 20 века: от революции до брежневского застоя.

Во время красного революционного террора, как известно, беспощадному разгрому и разграблению подвергались «национализированные» частные особняки. В объятом паникой Петербурге рассказывали легенду «хитрой графине Клейнмихель», богатый особняк которой удалось спасти только благодаря сообразительности графини. Она будто бы закрыла все окна ставнями, заперла двери и повесила перед входом в дом рукописный плакат: «Не трогать! Дом является собственностью Петроградского совета. Графиня Клейнмихель отправлена в Петропавловскую крепость». Сама же графиня в это время находилась в доме и обдумывала план побега.

Народ, надо сказать, очень трезво оценивал происходящие события и далеко не всегда очаровывался большевистскими идеологическими догмами. Вот несколько анекдотов о Ленине: «Давайте выпьем, Владимир Ильич, - предложил однажды верный Дзержинский. «Нет, батенька, больше не пью. Помню как-то в апгеле нализались. Занесло на Финляндский вокзал, взобгался на бгонивичок и такое нес – до сих пор разобгаться не могут».

Народное здравомыслие проявлялось и в том, что результатами революции многие тоже не обольщались: «Внучка декабриста слышит на улице шум и посылает прислугу узнать, в чем дело. Вскоре прислуга сообщает: «Там революция, барыня. О, революция! Это великолепно! Мой дед тоже был революционером! И чего же они хотят?» - «Они хотят, чтобы не было богатых». – «Странно, мой дед хотел, чтобы не было бедных».

В одном из анекдотов Луначарский обратился к известному литератору: «Мы решили поставить памятник Достоевскому. Что бы вы посоветовали написать на пъедестале?» - «Достоевскому – от благодарных бесов», - последовал ответ.

Что можно еще добавить к тому, что хорошо известно о ленинградской блокаде, помимо дневников, очерков, писем? Конечно же, городской фольклор. Смерть становится явлением столь будничным, что шутки на ее тему - как нечто само собой разумеющееся: «Как поживаешь?» - спрашивает при встрече один блокадник другого. «Как трамвай четвертого маршрута : по Голодаю, по Голодаю – и на Волково». Один из немногих трамвайных маршрутов блокадного времени – N 4 - начинался на острове Голодай, а заканчивался вблизи старинного Волкова кладбища. На созвучии названия острова с формой глагола «голодать» и построена игра смыслов в этом блестящем «языковом» анекдоте.

Во времена брежневского застоя ядовитые языки чаще всего судачили о первом секретаре Ленинградского обкома КПСС, случайном однофамильце царской династии – Григории Романове. Именно он в народном сознании стал олицетворением партийно-бюрократического ханжества и чванства, и далеко не все представители царской фамилии могли похвастаться таким количеством анекдотов, частушек и поговорок, им посвященным, как одиозное первое лицо города Ленинграда. Как пример - школьная страшилка, один из популярнейших жанров детского фольклора: Дети играли в Сашу Ульянова: Бросили бомбу в машину Романова.

В скандальной мифологии эпохи застоя ходила легенда о небывало роскошной свадьбе, которую Романов организовал в Таврическом дворце среди блестящих вельможных интерьеров для своей дочери. На эту свадьбу хозяин Ленинграда якобы велел доставить из Эрмитажа парадный царский сервиз на 144 персоны, ну а в процессе торжества пьяные высокопоставленные гости этот сервиз будто бы благополучно расколотили. Что, в свою очередь, и послужило причиной отставки первого лица города, инициированной Андроповым. Именно благодаря этой легенде скандальный Романов запомнился народу надолго.

Кургина О. Б.
Tags: Санкт-Петербург, журналы, история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments