Красноярская краевая научная библиотека (kraevushka) wrote,
Красноярская краевая научная библиотека
kraevushka

Category:

1901. Претерпевший до конца спасен будет…

«Идеей великого переворота, насколько я понимаю,
было разрушение всего прежнего и на обломках его создание чего-то нового и прекрасного.
Но разрушить старое очень легко, а создать новое – задача очень трудная и медленная».
А. В. Линден

Книга «Претерпевший до конца спасен будет» содержит женские исповедальные тексты о революции и гражданской войне в России. Это 5 документальных текстов, авторы которых принадлежали к самым разным поколениям и сословиям, но так получилось, что почти все они были связаны с организацией «Красный Крест»: кто-то служил сестрой милосердия по призванию, а для кого-то эта была единственная возможность спастись. Сестры милосердия стали участницами и свидетельницами тяжелейших исторических событий, и видя все ужасы войны, старались помочь каждому раненому, независимо от происхождения и политических мировоззрений.


Хочется отметить труд Ольги Ростиславовны Демидовой в издании этой книги. Ольга Ростиславовна – доктор философских наук, профессор, члена Союза писателей. Как составитель и редактор этой книги она проделала огромную работу и во вступительной статье отмечает:«Роль женщин в официальной общей истории традиционно сводится к роли «молчаливого большинства», поскольку женщина как субъект в Большой истории, т.е. истории мужской, отсутствует. Это при том, что женские исповедальные тексты, в том числе дневники и мемуары о войне, в ходе которой необратимо рушится весь прежний уклад и жизнь превращается в хаос, отражают действительность принципиально иначе, чем мужские… Совершенно очевидно стремление авторов не просто рассказать о событиях, но и дать им определенную оценку в границах той аксиологической системы, которую у людей «старого порядка» принято было считать единственно возможной, – системы христианских ценностей. Совершенно естественно, что преобладающими становятся оценки этические, а неприятие прежде всего вызывают отсутствие нравственных законов и обусловленные этим «безобразия». Поэтому тексты, приведенные в книге, отличаются эмоциональностью, гуманизмом и выделяются на фоне других исторических документов своей необыкновенной живостью.



В. П. Шелепина. Воспоминания сестры милосердия (1917-1922)
«Мы, русские сестры, работали по призванию с верой и любовию.
Все написано точно, верно и правдиво, как все было,
без всяких преувеличений, прошу мне верить».
Сестра милосердия Валентина Шелепина.

Валентина Петровна Ковтун-Шелепина (1888-1969) была киевской мещанкой. В начале Первой мировой войны она окончила краткосрочные курсы сестер милосердия и ушла на фронт, участвовала в военных действиях. Накануне Февральской революции Шелепина оказалась в Петрограде, где работала в качестве сестры милосердия в общежитии увечных воинов и где пережила октябрьский переворот и первые месяцы после него. Покинув Петроград, направилась в Киев, чтобы вступить в Добровольческую армию, с которой впоследствии прошла весь путь до Севастополя, откуда с остатками армии эвакуировалась в Галлиполи; через два года из Галлиполи была вывезена в Сербию, а из Сербии перебралась во Францию. Закончила жизнь в инвалидном доме в Монморанси; похоронена на местном кладбище.

Начало революции Валентина Петровна застала в Общежитии увечных воинов. Ее подопечные были солдатами «старого режима», и не один раз Валентине Петровне приходилось защищать их от самоуправства красноармейцев:

«1917 год…С питанием была беда. С солдатами поехала в Киев. Из Петербурга доехали только до Жлобина, а потом пароходом из Гомеля прямо в Киев. Настроение было ужасное: вот-вот начнут отступать. Наконец все в порядке. Стоим на месте. Вдруг я поворачиваю голову – о ужас! – два красноармейца подошли к моим солдатам. Я встала спиной к моим солдатам, руками загородила и сказала: «Не смейте трогать, это мои солдаты». Красные ответили: «Мы только посмотрим документы». Я ответила: «Хорошо, документы можете проверить». Проверили и ушли».

Валентина Петровна добровольно отправилась на фронт, где работала сестрой милосердия. В октябре 1919 года, когда она находилась в Севастополе, в третьем временном госпитале, началась эвакуация: «…я очутилась на пароходе. Народу была масса, почти все сидели или лежали на полу. И так отправились в дорогу. Ехали очень медленно. По прибытии в Турцию, в Галлиполи, я ночевала на берегу моря, на вещах. Рано утром пошли кое-что посмотреть, и уже раскинули палатку, и начали принимать больных, и я начала работать, работать до последнего момента. После отъезда из Севастополя в Галлиполи оставшихся сестер милосердия расстреляли. А других повесили».


  1. Текст - А. В. Линден.jpg



Форма сестры милосердия была не только призванием, она помогала спасать жизни невиновных людей в самых, казалось бы, критических и безвыходных ситуациях. Так произошло с Надеждой Александровной Щербачевой.

Н. А. Щербачева. Воспоминания.

Надежда Александровна Щербачева (1872-1962) выехав с младшей дочерью из Киева в декабре 1917 года и направляясь в Яссы к мужу, главнокомандующему войсками Румынского фронта ген. Д. Г. Щербачеву, в течение следующих полутора лет неоднократно оказывалась в зоне военных действий, на территориях Кавказа и Юга России, занятых войсками Красной армии и разного рода повстанческих формирований. С мужем и старшими детьми ей удалось воссоединиться лишь в апреле 1919 года в Париже.

Надежда Александровна стала сестрой милосердия по воле судьбы – когда они с дочерью Муней в спешном порядке покидали Киев, то ее знакомая мадам де Вейль отдала ей свою книжку Красного Креста. Эта книжка не единожды спасла жизнь генеральши от преследования большевиков и красных. Однажды в поезд, где ехала Н. А. Щербакова, ворвались несколько «товарищей» и стали проверять паспорта. Только книжка Красного Креста спасла жизнь Надежды Александровны и ее дочери от расправы. Из Одессы Надежда Александровна отправилась на Северный Кавказ: «Собственно говоря, на Северном Кавказе тогда еще не было большевиков. Все было смирно, и вся богатая интеллигенция со всех концов России собралась на Кавказских Минеральных группах».

Прошло немного времени, и большевики уже хозяйничали в минеральных Водах. Надежде Александровне снова нужно было уезжать. Родственник Надежды Александровны – Кудашев, у которого была усадьба в тех краях, передел ей следующую новость: «…меня встречает с взволнованным видом Кудашев и говорит, что сейчас ему передали верные люди, что большевики приближаются к его усадьбе, угрожают снести его дом, самого его убить, а генеральшу, которую он у себя скрывает, убить и выпить стаканчиками ее кровь».

Когда Надежда Александровна с дочерью добрались до Нальчика, в городе началась эпидемия тифа: «В это время у большевиков распространился сыпной тиф, который они сами же распространяли, устраивая в центре города больницы, и как их ни уверяли, что этим они губят себя, они не верили. Лазаретов оказалось много, а желающих ухаживать за больными не было. Тогда большевики стали силой заставлять интеллигентных дам идти сиделками к сыпнотифозным, а баб своих не трогали. Моя работа начиналась с 8-ми утра и до 8-ми вечера… Сыпной тиф свирепствовал вовсю, больные умирали как мухи. Весь врачебный персонал погиб. Некому было ухаживать за больными. В лазарете осталась я одна».

Кошмар закончился, когда в Нальчик пришли добровольцы царской армии. Этот день - 12 января 1919 года – стал самым счастливым днем в жизни Надежды Александровны. Генерал Шкуро выделил ей для охраны пять казаков и помог добраться до железной дороги. Затем на поезде вместе с генералом Ляховым Надежда Александровна с дочерью доехали до Пятигорска, далее – до Екатеринодара. В Париж к своим родным и близким Надежда Александровна с Муней добрались только к середине апреля. Как пишет в конце Надежда Александровна: «Теперь я блаженствую среди своих, но болит сердце за тех, кто остался и кто переживает все ужасы большевизма».

Текст - Н. А. Щербачева.jpg

М. А. Сливинская. Мои воспоминания

Мария Андреевна Сливинская (ок. 1880-не ранее конца 1940-х), происходившая из известного сербского рода, переселившегося в Россию при Алексее Михайловиче, получила типичное для барышни ее круга воспитание; кроме того, талантливая пианистка, она окончила киевскую консерваторию по классу рояля. После февраля 1917 года пережила в Киеве смену нескольких властей, вместе со вторым мужем, полковником Генерального штаба А. В. Сливинским, стала участницей известной секретно-осведомительной организации В. В. Шульгина «Азбука».

В конце летних каникул 1917 года, проведенных в родовом имении Быстрике, Киевской губернии, Сивирского уезда, вместе с сыном-гимназистом, Мария Андреевна узнала от своего брата, что начались волнения. Стали собираться компании в местечке Ружине, говорившие следующие слова: «…вот выскочил на эстраду молодой парень и сразу обрушился на «кровопийц» - помещиков, которые задыхаются от своих богатств, высасывают последние соки у своих крестьян, всячески их угнетают и притесняют и т.д. и т.п. Закончил он призывом не гнушаясь никакими средствами и не теряя времени уничтожить этих тиранов, а земли их делить между собою».

Киев. Декабрь 1917 года: «В это время власть взяла в свои руки Центральная Рада и правительство Винниченки. На мой взгляд, это были те же большевики, но только украинского толка, и потому лишь противодействующие всему тому, что шло из Москвы. В конечном результате это вызвало наступление красных на Киев. Десять дней и ночей несчастный Киев отстреливался из тяжелых орудий. Все магазины, булочные, базары – все было закрыто; в городе царил хаос и безвластие. Кто не имел запасов – голодал, т.к. даже ходить друг к другу было небезопасно. Снаряды рвались в самых разнообразных частях города, дома горели, трупы валялись на улицах, никем не подбираемые».

Однажды Мария Андреевна вышла из дома и застала следующую картину: «у самых наших ворот на тротуаре копошились над трупом незнакомого мне офицера несколько человек, имевших подобие солдат; в нескольких шагах от них стоял такой же полувоенный тип и прикладывал грязный платок к своей окровавленной шее. Инстинктивно рука моя опустилась в карман куртки за бинтом, который всегда лежал там наготове. «Дайте, я вас перевяжу; так вы устроите себе заражение крови», - сказала я. «А ты знаешь, кого собираешься перевязывать?» - грубо спросил он. «Знаю, - не задумываясь ответила я, - раненого». – «А если я большевик?» - «Сестры милосердия вне всяких партий, для них есть только те, кто нуждается в их помощи». – «Молодец сестра, за эти слова и оказанную мне помощь ты будешь щедро вознаграждена», - и, вынув из кармана грязную записную книжечку, он стал что-то писать. «С этим ты пойдешь в наш штаб на Банковую и там получишь все, что нужно, чтобы тебя и твоих не беспокоили. Где ты живешь»? С этими словами он протянул мне вырванный из книжечки листок. Я указала на наш дом. «Мимо, товарищи! Большим домом займемся, а в этом живет сестра».


С этим «волшебным листочком» Мария Андреевна творила чудеса: находила пропитание, освобождала из тюрем родных и знакомых. После бегства из Киева Марии Андреевне приходилось жить по трем документам в трех местах одновременно: это было жизненно необходимо, так как, перебегая с места на место, Марии Андреевне удавалось не присутствовать при обысках и проверках жильцов. Именно в это время Мария Андреевна стала работать в «Азбуке». Вместе с этой организацией Мария Андреевна с супругом эвакуировались из Одессы в Севастополь, далее – в Константинополь, затем в Сербию, Югославию, откуда в 1940-х гг. – в Германию.

Текст - М. А. Сливинская.jpg

Е. И. Лакиер. Отрывки из дневника – 1917-1920.

Елена Ивановна Лакиер (1899-?), внучка известного российского историка, писателя и путешественника А. Б. Лакиера. После развода родителей в 1904 году мать с пятилетней Еленой переехала из Таганрога в Петербург, откуда в конце 1916 года перебралась в Одессу, намереваясь выехать за границу, чтобы дочь могла завершить образование во Франции. Однако судьба сложилась иначе: в Одессе Елене Лакиер пришлось пережить два периода большевистского правления, французскую оккупацию и бегство французских войск, выучиться машинописи и служить машинисткой и переводчицей как у союзников, так и у большевиков, и наконец, после второго падения Одессы, вместе с бабушкой эвакуироваться с одним из госпиталей на английском корабле в Севастополь, далее – в Египет. Мать осталась в советской России и, по имевшимся у дочери сведениям, погибла в блокадном Ленинграде.

Одесса, Вторник, 7-го марта 1917 года: «В России произошли за эти дни великие, мировые события. Одно за другим последовало с молниеносной, головокружительной быстротой, так что до сих пор не верится в эти сказочные гигантские перевороты, совершившиеся словно по мановению волшебства. В России – революция, эта страшная кровавая вещь. Царь отрекся от престола, его брат Михаил также. Теперь управляет Временное правительство»… Я прямо боготворю Керенского, вождя нашей революции. Сколько энергии, жара, искренности! Милый, чудный Керенский!». Так в начале революции думала Елена Лакиер, однако за 3 года ее политическим настроениям суждено было полностью перемениться. Отрывки из ее дневника все расскажут сами:

1 июня, 1917 г.
«Россия – это горящий дом, а все ссорятся и решают вопрос, какими обоями его клеить».

Вторник, 25-го июля 1917.
«У меня нет больше никакой надежды на благоприятный исход событий. Насколько раньше смотрела на все сквозь розовые очки и приветствовала революцию, настолько очки теперь так черны, что ничего сквозь них не видно».

Пятница, 20-го октября 1917.
«Сегодня никто из нас не выходил на улицу, т.к. вооруженная манифестация большевиков…. Они будоражат население и призывают к набегам и погромам. Что-то мне говорит, что это добром не кончится и что от России ничего не останется. Теперь на улицах каждый день грабежи: снимают пальто, шляпы и даже ботинки и белье».

Пятница, 17-го ноября 1917.
«Каждую ночь теперь бывают перестрелки, но мы так к этому привыкаем, что перевертываемся на другой бок и засыпаем. Человек имеет приятную особенность: ко всему очень быстро привыкать».

Понедельник, 11-го декабря 1917.
«Дни летят, жизнь проходит. И как жаль, что молодость протекает в такое ужасное время, когда не знаешь, будешь ли ты жив завтра или будешь лежать в морге с простреленной головой».

Понедельник, 25-го февраля 1918.
«…Ходят ужасные слухи, что всех офицеров, увезенных на «Алмаз» (корабль), живыми сбрасывали в море с тяжестью на ногах. Это узналось таким образом: нужно было починить подводную часть «Алмаза», и для этой цели наняли водолаза. Когда его спустили вниз, то он увидел целый лес офицерских трупов со связанными руками, которые качались в воде, как живые. Это так на него подействовало, что когда его подняли, то он оказался сумасшедшим. Теперь он бегает по улицам и исступленно кричит: «Лес, лес!». Большевики его ловят, чтобы убить».

Четверг, 14 марта 1918.
«Сенсационная новость: немцы в Одессе! Вошли сегодня, спокойно, словно к себе домой. Расположились на окраинах, на бульваре, всюду расставили пушки. Порт пуст, доблестный большевистский флот ушел. Как немцы дьявольски хитры и умны, они довели русских до того, что те встречают их не как врагов, а как избавителей. Действительно гениальный замысел – подослать Троцкого и Ленина в Россию!»

Воскресенье, 19-го апреля 1918.
«Настроение прескверное: надо съезжать с квартиры, а комнат нет. Наши квартировладельцы очень разбогатели, скупая по дешевке драгоценности разорившихся буржуев (недаром их фамилия Пьявки!), и теперь пожелали занимать всю квартиру».

Среда, 24-го апреля 1918.
«Наконец нашли себе комнату: маленькая и ультрамещанская, окна во двор, в семье бедных простых евреев. Бабушка смеется и говорит, что такая комната была, наверно, у Мартина Идэна: сев посередине, можно все достать».

27-го января 1919.
«Деньги тают, скоро останемся без гроша. Поэтому решила бросить консерваторию и искать себе службу…Решила учиться писать на пишущей машинке, мне это всегда пригодится».

18-го марта 1919.
«Произошла большая перемена в моей жизни – я поступила на службу во французском командовании. Наш отдел визирует паспорта всех тех, кто хочет покинуть Одессу».

29-го апреля 1919.
«…я поступила машинисткой в полевой склад Красного Креста".

1-го августа 1919.
«Настало ужасное время. Иногда опускаются руки…Чтобы забыть мрачное настоящее, читаю книги по философии».

3-го декабря 1919.
«Сегодня официальное падение Харькова. Большевики, подкрепленные немцами и их артиллерией, идут вперед. …Паника разрастается, все запасаются визами и паспортами».

22-го января 1920.
«Кроме страха перед приходом большевиков, нас пугал еще другой ужасный призрак: эпидемия сыпного тифа. Весь наш госпиталь был поражен, и главное, стали им заболевать члены медицинского персонала. Рядом с нами в комнате слегли сегодня две сестры милосердия. Теперь - очередь за нами. Бедная бабушка совсем извелась, обсыпая нас и наши вещи нафталином, т.к. кто-то ей сказал, что сыпнотифозные вши очень боятся этого запаха…»

23 января 1920 года, когда надеяться было уже не на что, Елена Лакиер вместе с бабушкой покинули Россию на английском судне «Глостер Кастль», на котором вывезли и часть раненых солдат в Константинополь.

А. В. Линден. Воспоминания о давно прошедшем.

Старшая дочь отставного генерал-лейтенанта флота В. М. Линдена Александра Вильгельмовна (1875-1953) в 1917 году волею случая оказалась вместе с отцом, сестрой, братьями и их семьями в Крыму, в Ялте, где прожила самые страшные годы террора, разрухи и период окончательного установления советской власти, пока наконец не получила разрешение на выезд из страны для воссоединения с родными (отец и другие члены семьи покинули Россию в 1919-1920 гг.).

«Вспоминая давно прошедшее, мне хотелось бы поделиться с моими читателями сохранившимися у меня впечатлениями о смутном времени водворения Советской власти в России. Я не могу дать широкой и яркой картины того революционного духа, которым была охвачена вся Россия, и не могу вдаваться в политику и борьбу разных партий, потому что мы жили очень тихо и скромно в нашем имении в Крыму, вдали от всяких политических распрей. Переживания, которые я хочу описать, относятся к периоду между 1917 и 1924 годами». «…Скоро мы переехали в Ялту. Освободившись от большого хозяйства и поселившись на небольшой даче, наша жизнь стала протекать сравнительно спокойно. Но, конечно, многое изменилось, и чем дальше, тем труднее и бесправнее становилось наше существование. Мы переходили из-под власти большевиков до трех раз, пока они окончательно не завладели нашим краем».

Александра Вильгельмовна пишет, что власть сменялась так часто, что даже не верилось, что коммунизм может утвердиться в России всерьез и надолго: «…А главное – мы не могли представить себе, что подобное властвование могло долго и прочно утвердиться, и мы жили надеждой, что мы скоро освободимся от этого полного произвола».

В этот период брату Александры удалось уехать с семьей за границу, где он смог устроиться и стал присылать посылки своим родным. Однако большинство посылок с продуктами приходили в сильно сокращенном виде, а многие не приходили вообще. «С уводом солдат из города и окончательным вступлением новой власти в управление началась новая жизнь. Главным орудием усмирения и подчинения себе населения был сознательно созданный голод. Достаточно сказать, что я 6 месяцев просуществовала на чае и хлебе, а хлеба я имела 400 гр. в день – и слава Богу, что я это имела, а у кого не было – те умирали. Умирал главным образом «народ», у которого в городах ничего не было для обмена, который остался без работы и для улучшения быта которого «поработали» революционеры».

«Люди, совершенно ослабевшие от голода, выбирались на главную улицу и ложились вдоль стен домов в надежде, что кто-нибудь даст им кусок хлеба, но никто этого сделать не мог, и я в том числе. Все были так бедны, что не могли хоронить своих покойников и потому выносили их и агонизирующих на улицу, так как город был обязан их убрать и хоронить». «На фоне такого страшного голода, когда люди теряют всякую способность сопротивления и думают только об одном – откуда и как достать кусочек хлеба, новые власти выступили со своими новыми порядками. Они успели сорганизоваться. Мы были отрезаны от всего мира, и до нас доходили только смутные слухи, как власть проявляет себя в России. Кто мог и знал – вовремя бежал до ее окончательного водворения, а кто остался – и я в том числе, не зная, что нас ожидает, не принимая никакого участия в политической борьбе, - были более или менее спокойны и не верили в доходившие до нас слухи. Но пришлось потом поверить…»

«До вступления новой власти в городах были подпольные агенты, которые к их появлению составляли списки, кого надо арестовать и уничтожить. Когда же они вступили в Ялту, я, просыпаясь рано утром, слышала стрельбу в горах и не верила, когда мне говорили, что это арестованных по 300-400 человек увозили в горы и там расстреливали, конечно, без всякого суда. Но это было действительно так…Искали и арестовывали главным образом имевших хотя бы малейшее отношение к Белой Армии».

Понимая, что ничего уже не измениться к лучшему, она стала собираться выехать за границу. Но её поджидали болезнь, тяжелейшая операция, а позже и арест, который продлился недолго, но оставил после себя массу переживаний. Только осенью 1923 года Александра выехала в Москву к родственникам и уже там долго ожидала разрешения на выезд в Германию.

Александра Вильгельмовна заканчивает свои мемуары такими словами: «Вспоминая все это, я знаю, что не была бы в силах снова подобное пережить. И моя эпопея, повторяю, с Божьей помощью, окончилась очень благополучно, чего нельзя сказать о многих других... Теперь, в совершенно других условиях, у меня на душе много хорошего, и мне радостней и легче живется, чем многим другим. И дано мне вспоминать хорошее и не сосредотачиваться на одних неприятностях».

Эти пять автобиографических рассказов составлены женщинами, которые пережили ужасы революции и гражданской войны в России, захватили первую мировую войну и смогли выжить в страшное время. Современные читатели могут увидеть эти события взором женских летописцев, лучше понять и почувствовать историю. Воспоминания вобрали в себя столько эмоций, столько пережитого и выстраданного, что никого не оставят равнодушными.

Резник Марина Васильевна,
библиотекарь отдела городского абонемента
Tags: воспоминания/мемуары, книги, рецензии
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments