Красноярская краевая научная библиотека (kraevushka) wrote,
Красноярская краевая научная библиотека
kraevushka

Categories:

1945. Норильское притяжение: научное творчество в условиях неволи

Те дни, когда я был здоров и молод,
Ты отнял у меня, унес, унес,
Норильск, Норильск – неповторимый город!
Меня во сне сжигает твой мороз,
И до сих пор огнем былых обид
Меня сиянье Севера слепит.
Тебя, где слиты молодость и стужа,
Люблю – но как люблю?.. Я знал семью,
Где не было любви жены и мужа,
Но оба обожали дочь свою…
Норильск, Норильск, скажи мне, почему
Навек ты дорог сердцу моему?!
Давид Кугультинов

Норильск – город уникальный. Какие ассоциации он вызывает у вас? Таймыр, никель, северное сияние, холод, зима? А как вам такие: репрессии, Норильлаг? Построенный руками заключенных, Норильск сломал не одну судьбу. Но и немало возродил к жизни. История Норильска сложна, судьбы его строителей запутаны и часто сложнее и неоднозначнее, чем кажутся.



Норильчан, с учетом их истории самого города, по своему происхождению можно условно разделить на несколько групп:
- те, кто приехал в Норильск по своему желанию: комсомольская путевка, вахта, за мужем/женой/с родителями;
- те, кто родился здесь;
- и те, кто попал туда не по своему желанию.
Писатель, исследователь норильской истории Анатолий Львов в одной из своих книг так пишет о норильчанах:
«…У норильчан особая гордость за свой город: в нормальных широтах может жить и работать любой, а здесь – только проверенные на морозоустойчивость, на ветра и полярные ночи. Норильчане ежедневно сдают экзамен на силу духа, на моральную готовность к максимальной мобилизации внутренних ресурсов – характера, воли. Норильчане знают: их предшественникам было гораздо труднее. Норильск не для каждого. Многих притягивает, как магнит, и эти люди посвящают ему всю свою жизнь. Слабых духом этот город прогоняет в первую же зиму. Но если и уехал, человек до конца дней своих считает себя норильчанином. Город остается в сердце. Не всех уехавших, но многих норильчане считают «своими».

Норильск манит. Попав в его притяжение, человек раскрывает в себе такие стороны, о которых мог раньше и не подозревать. Так случилось и со многими из заключенных, кто, попав в Заполярье в страшные 30-40-е годы ХХ столетия по воле власти, остался здесь и смог реализовать себя как писатель, актер или ученый.
Вплоть до начала 90-х гг. Норильск был закрытым городом, куда невозможно было попасть без специального пропуска. А до 50-х о нем даже упоминать нельзя было. Военная тайна. В книге Георгия Кублицкого «Енисей – река сибирская», вышедшей в свет в 1949 году в Государственном издательстве Детской литературы в серии «Наша Родина», о Норильске читателю предстоит лишь догадываться. Глава, посвященная городу, называется просто «Кружок на карте». В ней автор описывает увиденные чудеса, которые не могут находиться на рядом с семидесятым градусом северной широты: огороды, многоэтажные дома и автобусы, футбольный матч в три часа ночи…

«Кружок на карте. Новый, молодой советский город. Сколько интересного, своеобразного скрыто за его скромным названием! … Пусть воет пурга, пусть лютует мороз! На клочке отвоеванной у тундры земли мужественные советские люди живут, трудятся, строят. Вспомните об их трудовой вахте, когда увидите на карте кружок, около которого написано… Впрочем посмотрите на карту и прочтите сами надпись около этого кружка, восточнее Дудинки, недалеко от берега Енисея.»

В год выхода книги Норильлаг еще существовал, его ликвидировали в течение 1956 года. Начав свою работу в 1935 году, он как в водоворот втягивал в себя всех провинившихся, не разделяя на происхождение, статус, образование, род деятельности. Уже не раз и не одним автором поднималась тема интеллигенции, репрессированных учителей, актеров, писателей. Немало среди сосланных было и ученых. Я не могу назвать точное количество человек, но о некоторых будет интересно вспомнить.

Потапов Михаил Георгиевич (1893-1954), инженер путей сообщения




Он был арестован 19 апреля 1937 года, предъявление обвинения по ряду пунктов ст. 58, в том числе за связь с врагом народа Тухачевским. Лишение жилья. Приговор – 10 лет ИТЛ. В Норильлаг прибыл в 1940 году.
Его в «Норильских рассказах» описал Сергей Снегов, которого судьба свела с Потаповым в одной бригаде, где последний был назначен главным:
«...Он был высок, строен, незаурядно красив сильной мужской красотой – четко очерченное лицо, чуть седеющие усики, проницательный взгляд. И говорил он ясно, кратко, точно…»
Несмотря на тяжелый труд строителя и землекопа, плохое питание, недосып, невыносимые условия работы, в которых требовалось выполнение нормы сверх данных человеку сил, этот незаурядный человек не перестал быть инженером. Его ум не прекращал работу и во время пребывания в Норильлаге он внес не одно рацпредложение. За одно из своих изобретений, которое было позже внедрено на севере, Потапов получил прозвище «Дед Ветродуй».
Что же он предложил? Возвращаемся к Снегову:
«Зимою Норильскую долину заметали пурги: у домов вздымались десятиметровые сугробы, все железнодорожные выемки заваливало, улицы становились непроезжими, почти непроходимыми. Потапов сконструировал совершенно новую защиту дорог от снежных заносов – деревянные щиты «активного действия». .. щиты со щелями у земли: ветер с такой силой врывался в эти щели, что не наваливал снег на дорогу, а сметал его с дороги, как железной метлой.»




«Когда Потапов освободился, его изобретение, спасшее Норильск от недельных остановок на железной и шоссейной дорогах, выдвинули на Сталинскую премию. Но самолюбивый, хорошо знающий цену своему таланту изобретатель не пожелал привлечь в премиальную долю кого-либо из своих начальников, как то обычно делалось. И большому начальству показалось зазорным отмечать высшей наградой недавнего заключенного, отказавшегося разбавить его розовой водицей соавторства с чистым «вольняшкой»
Кстати, упоминание об этом изобретении встречается и в другой книге, посвященной, пожалуй, самой крупной фигуре в истории Норильска, Авраамию Завенягину, инженеру-металлургу, возглавившему в годы с 1935 по 1941 Норильский горно-металлургический комбинат, «Авраамий Завенягин : очерк жизни и деятельности». Авторы, Д. Алканцев и Ж. Трошев, описывая события, умалчивают о положении Потапова как заключенного, просто называя его бригадиром плотников. Промолчать – не значит соврать, все-таки год издания 1975-ый. Но они подчеркивают:
«… Щиты «ветродуя Потапова», или «директора сквозняков», как окрестили его ласково норильчане, сыграли роль, которую трудно переоценить, и положили начало специальной службе, даже «науке снегозащиты». Михаил Георгиевич Потапов, несмотря на ослабленное здоровье, остался верен Северу и еще долго работал в Норильске».

Потапова досрочно освободили в 1944 году, но выехать из Норильска он еще не имел права. В 1947 году за успехи в снегозащите железных и автодорог и предложения по градостроительству в местностях с сильными снежными метелями он был награжден медалью «За трудовое отличие» и получил авторское свидетельство на конструкцию снегозащитных щитов.
Потапов болел, пытался уехать из Норильска, что и сделал только в 1954 году, который стал последним в его жизни.
Смотрите подробнее

Чтобы развиваться и расти, Норильск требовал новых проектных решений. Без решения вопроса о строительстве домов в зоне вечной мерзлоты город не смог бы существовать. Главным разработчиком новой технологии строительства стал Михаил Васильевич Ким.


Он был арестован в 1936 году по ложному обвинению в создании в 1924–25 гг. на территории Приморского края контрреволюционной группировки, в нелегальных связях с антипартийными группами в Корее и Маньчжурии, в организации нелегальных ячеек и т. п. В этом же году Михаил Васильевич был этапирован из Москвы в Норильлаг, где принимает участие в строительстве узкоколейной железной дороги Игарка — Норильск.
Из воспоминаний сына М. В. Кима:
Отец вспоминал, как еще тогда на пароходе, следовавшем от Красноярска до Дудинки, ходил «опер» – кадровик будущего комбината – и задавал вопросы заключенным: «Ты кто такой?» Ответы типа: «Я командир второго ранга такой-то, «Я писатель, мая фамилия…», «Я народный артист СССР» его не интересовали, эти люди ему были не нужны. Но, узнав, что стоящий перед ним невысокий кореец – инженер-гидротехник, что-то тщательно записал в свою записную книжку. Вскоре он был вызван к начальству: «Мы должны в кротчайшие сроки построить крупнейший в мире горно-металлургический комбинат и город в условиях Крайнего Севера. Прецедентов нет. Специалистов по вечной мерзлоте тоже нет. Будешь заниматься вечной мерзлотой». М.В. Ким был освобожден из-под стражи.

1 марта 1939 года Михаила Васильевича в должности старшего прораба совсем освобождают из заключения, и вплоть до 1946 года он на условиях вольного найма продолжает решать проблемы промышленного и гражданского строительства в условиях вечной мерзлоты. Ким предложил использовать метод свайного фундирования с использованием обычного бурового станка, когда без котлованов в мерзлоте делаются скважины, в которые забиваются железобетонные сваи с помощью того же станка и заливаются цементирующим глинистым раствором. Раствор проникает во все щели, и после промерзания система свая – раствор – вечная мерзлота становится единым целым, способным выдерживать любые нагрузки. Этот метод в принципе отличался от того, что использовался ранее и предусматривал предварительное оттаивание грунта. Трудозатраты при использовании этого метода сокращаются в десятки раз.


Однако, чтобы «пробить» саму идею свайного фундирования пришлось потратить почти десять лет, с 1946 по 1956 гг. Ее реализация стала возможной после ликвидации Норильлага, когда люди начали уезжать из Норильска, их требовалось задержать в городе, для чего необходимо было возвести жилые здания, причем быстро, недорого и комфортно для людей.
В 1966 году М. В. Ким был удостоен Ленинской премии за «внедрение прогрессивных индустриальных методов при строительстве заполярного Норильского комбината и города Норильска». Он остался жить в Норильске, преподавал в Норильском горно-металлургическом техникуме, является автором более 42 научных работ и исследовательских трудов, по которым до сих пор учатся мерзлотники.

Подробнее: воспоминания сына М. В. Кима

В 1938 году в Норильский лагерь попал другой архитектор – Битадзе Михаил Алексеевич.


Работал в проектном отделе Норильского комбината НКВД-МВД СССР инженером проектировщиком, за семь дней составил проект углесортировки, ему же был поручен и надзор за строительством. В марте 1944 года он был освобожден, но остался жить в Норильске, проектировал промышленные объекты, жилые и общественные здания. Он стал соавтором М. В. Кима в проекте метода свайного фундирования. В 1966 году в числе одиннадцати норильских архитекторов М. А. Битадзе стал лауреатом Ленинской премии; был секретарем Норильского отделения Союза архитекторов.

Однако, вернемся к рассказам Сергея Снегова. На его страницах мы встречаем гениального ученого Николая Александровича Козырева, который жил с писателем в одном бараке и спал на соседней койке. Если позволяла погода, вечерами они вместе прогуливались.


Козырев не любил пурги, он признавал только ясность неба, но и барак он ненавидел, он даже не мог читать под мат соседей. «Вероятно, это происходило от того, что он не только по профессии был астрономом, но и по душе чувствовал себя сопричастным к мирозданию. И когда исполинский звездный мир вдруг пропадал, а вокруг оставался лишь крохотный, нелепо ревущий клочок пространства, Козырев почти заболевал.
Козырев стал известен рано. В 23 года стал профессором Пулковской обсерватории, а в 26 (в 1934 году) разработал теорию протяженных звездных атмосфер и выяснил свойства излучения, создающегося в таких раскаленных атмосферах. В разгар новых работ его постиг удар судьбы – арест. Он полагал, что это сделал директор Пулковской обсерватории Б. П. Герасимович, который сам был расстрелян в 1937 году. Конечно, Сергею Александровичу и самому было о чем поговорить с ученым, ведь он был физик, и по собственному признанию мечтал разработать тему «Физический смысл неевклидовых геометрий» и собирал относящийся к теме материал. Но время в заключении, когда было время обдумать все и попытаться вывести теорию, показало, что «физика мирового пространства» писателю не дается, но в будущем это дало неплохой фон для фантастических романов.
Казырева что-то мучило, но он молчал. Однажды он признался Снегову, что ему пытаются продлить срок заключения, либо могли отпустить вовремя, но для этого ему пришлось бы стать информатором. Не было никакого сомнения в том, что ученый откажется от такого предложения. В итоге, его срок увеличили на 10 лет. Место отбывания – Норильский исправительно-трудовой лагерь. И если надежда увидеть свободу через год смиряла его с суровой действительностью, теперь же новые условия необычайно его угнетали. Снегов очень хорошо описывает его состояние. Николаю Александровичу стало полегче, лишь когда он переехал в барак геологов. Он определился в поисковую партию и до зимы пропадал в тундре, на вольном воздухе.

Описание глубоких переживаний ученого напомнило мне что-то отдаленно знакомое. Еще классе в 11 я прочитала роман Сергея Снегова «Люди как боги». Теперь, после знакомства с биографией писателя, роман стал гораздо более понятнее. Один из героев романа, Андре Шерстюк, по сюжету попадает в плен к Разрушителям, где с ужасом ждет допросов и пыток. Чтобы их избежать, он решил сам себя свести с ума, сосредоточив абсолютно все мысли на предмете, заведомо неизвестном Разрушителям, – сереньком козлике из детской песенки.
Поклонники творчества С. Снегова знают, что у многих героев романа есть реальные прототипы. Предположительно, прототипом Андре стал астрофизик Георгий Гамов. Только вот мне кажется, что прототипом стал совсем другой человек – Козырев Николай Александрович. Описанные в «Норильских рассказах» события, а также переживания ученого, гораздо более роднят Андре Шерстюка с ним, чем с Гамовым. (прошу учесть, что это только мое предположение, никак не претендующее на истину).
В июне 1945 года ученый был этапирован для передопроса в Москву. С собой он вез зашитый в нательной рубахе пакет – законченная докторская диссертация «Источники внутренней энергии и теория внутреннего строения звезд». В 1946 году по ходатайству коллег-астрономов Н. А. Козырев был освобождён условно-досрочно. В 1947 году он с блеском защитил докторскую диссертацию. После этого он работал в Крымской обсерватории до 1958 года, когда и был полностью реабилитирован. Впереди его ждало еще много открытий и годы плодотворной работы.

Сайт, посвященный Н. А. Казыреву

Норильск – легендарный город. Город, который строили и развивали легендарные люди, чьи судьбы неразрывно связаны с ним, его прошлым, настоящим и будущим. Закончим словами Анатолия Львова:
«Многое норильчанам придется оставить у порога нового века, а многое с чистой совестью они возьмут в год 2001-й и понесут дальше: гордость, смелость и фантазию, любовь к Родине, нежность сегодняшних норильских матерей…»

В качестве небольшого заключения.
Для полноты картины (хотя это далеко не весь список) вкратце еще несколько фактов.
В системе «Енисейстроя» отбывали свой срок многие сибирские геологи. В геологический отдел ОТБ-1 (Красноярск) попал А. Я Булынников, он выполнил ряд крупных петрографо-минералогических работ, открыл месторождение золота «Находка», флюоритовые рудоплавления. В. А. Хахлов, отбывавший срок в Норильском лагере, с общих работ был переведен на работу под конвоем в Геологическое управление геотехником, позднее заведовал организованной по его инициативе палеонтологической лабораторией, организовал постоянно действовавшие курсы для геологов полевых партий. В Геологическом управлении «Енисейстроя» МВД СССР работал и известный геолог, в последующем – член-корреспондент АН СССР И. В. Лучицкий. С 1943 по 1945 гг. он находился в немецком плену, после освобождения из которого прошел стандартную для того времени «проверки» в проверочно-фильтрационном лагере. В 1949 году он вернулся в Институт геологических наук АН, но был фактически мобилизован для укрепления геологической службы в «Енисейстрое», где трудился в должности начальника Центральной петрографо-минералогической лаборатории, а затем главным геологом Красноярской тематической экспедиции Геологического управления «Енисейстроя». Проведенные под его руководством детальные исследования и подсчет запасов ряда месторождений нефелиновых руд сыграли важную роль в строительстве Ачинского глиноземного и Красноярского алюминиевого комбинатов. Вернуться к научно-преподавательской деятельности Лучицкий смог только после реорганизации «Енисейстроя» и передачи геологической службы гражданским ведомствам после 1954 г.

Использованы материалы:
Алкацев, Д. К. Авраамий Завенягин : очерк жизни и деятельности / Д. К. Алкацев, Ж. П. Трошев ; ред. Л. П. Горбина. - Красноярск : Красноярское книжное издательство, 1975. - 327, [1] с., [6] л. фот. - 10000 экз. - 0.58 р.

Гнездовье вьюг : книга стихов норильских поэтов / [ред.-сост. Ю. Бариев]. - Норильск : Таймырпрессфото, 1994. - 496 с.
Гунина, С. Н. Лица улиц : [история города Норильска в истории норильских улиц] / Светлана Гунина. - Норильск : Агентство "Кактус" : Заполярная правда, 2014. - 255 с. : ил.
Интеллигенция Норильлага / МБУ "Центр. библ. система", Краеведч. сектор ; [сост.: Е. Д. Мухаметчикова]. - Норильск : [б. и.], 2013. - 23 с.

Красильников, С. А. "Репрессированный вектор" науки в восточных регионах страны : [деятельность репрессированных ученых в т. ч. на территории Красноярского края] / С. А. Красильников // Личность в истории Сибири XVIII - XX веков : сборник биографических очерков / Рос. акад. наук, Сиб. отд-ние, Ин-т истории. - Новосибирск : Сова, 2007. – С. 271-281.

Кублицкий, Г. И. Енисей, река сибирская : [для среднего и старшего возраста] / Г. Кублицкий ; [худож.: К. Арцеулов, Б. Булгаков]. - Москва ; Ленинград : Детгиз, 1949. - 287, [1] с. : ил. - (Наша родина).

Снегов, С. А. Норильские рассказы / Сергей Снегов ; [худож. Николай Зарин]. - Москва : Советский писатель, 1991. - 296, [2] с. : ил., портр.
Tags: Красноярский край, Норильск, писатели, репрессированные, ученые, фантастика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments