Красноярская краевая научная библиотека (kraevushka) wrote,
Красноярская краевая научная библиотека
kraevushka

Categories:

Философские мотивы в романе Маркуса Зусака «Книжный вор»

Совсем недавно на очередном заседании Красноярского отделения Российского философского общества прошло обсуждение книги Маркуса Зусака «Книжный вор».
В основе романа – история матери автора. Она, по происхождению немка, во время Второй мировой войны видела конвои евреев, проходившие через маленький немецкий городок.  Меня лично тронул сам факт: ведь нужно решиться – написать роман о своей маме, и, как верно отметил кто-то из участников философского общества – описать мир через женское восприятие и выразить ей благодарность на последней странице книги.

Если рассматривать роман «Книжный вор» в философском ключе, стоит выделить философские мотивы. Можно говорить о философии добра и зла, философии морального выбора, философии насилия и ненасилия, которые тесно переплетаются с этикой межнациональных отношений.

В произведении показано, что в  фашистской Германии есть люди, не разделяющие фашистские убеждения. Есть сострадание и к немцам (вне зависимости от их политических убеждений, хотя, подчеркну, фашизм не оправдывается и красной нитью через всю книгу проходит осуждение фашизма). Я бы сказала о книге, ориентируясь на  слова М. Ганди – можно осуждать саму систему, но нельзя осуждать людей.  Так, без лишних слов Роза и Ганс принимают и кормят у себя еврея Макса, а Руди мечтает стать темнокожим победителем Джесси Оуэнзом.

Книжный вор.jpg

Философия насилия проявляется через действия фашистской партии – издевательства над евреями, войны, наконец, насилие проявляется в жесткости режима и пропаганде. Лизель крадет (или спасает?) книгу из костра, сожженые книги - это насилие над культурой и искусством в целом. Именно распространение  информации становится сейчас всё более опасной проблемой, в связи с развитием Интернета и социальных сетей.  Насилие – в том, что сын Ганса и Розы, Ганс-младший всё-таки становится фашистом и противостоит в своих политических взглядах отцу.

Тем не менее, люди, не принимавшие точку зрения власти, дали начало новой политике Германии после Второй мировой войны – на мой субъективный взгляд, эта мысль автора отражена в книге. В их словах и действиях проявляется ненасилие. Это Руди, Лизель, Мама и Папа…

Ненасилие есть и в действиях Ильзы Герман, которая прощает Лизель и помогает ей, несмотря на то, что та воровала у неё книги. А ведь у Ильзы Герман – свастика даже на халате…
И здесь мы подходим к ещё одной философской составляющей книги – отражению в ней диалектики. Это подмечает сама Смерть: «Однако Руди Штайнер не удержался от улыбки. В ближайшие годы он станет подателем хлеба – ещё один образец противоречивой человеческой природы. Сколько-то доброго, столько-то злого. Разбавляйте по вкусу» («Книжный вор», с. 159)

От лица Смерти ведётся рассказ. Она привыкла быть равнодушной. Ведь ей приходится забирать души всех – детей, молодых, взрослых, стариков… Но в период войны даже Смерть  сочувствует. Сочувствует, вне зависимости от возраста, пола, национальности, идеологических убеждений…  Кажется, её горечь прорывается и в строках о сыне мадам Холцапфель, умершему в Сталинграде фашисту (и дело здесь не в его политических убеждениях, а в человеческом сострадании к потерявшей его матери), и появляется где-то вместе с плюшевым мишкой, положенном к умирающему британскому лётчику (Британия, как одна из стран-союзниц, принимала активное участие в ковровых бомбардировках Германии, в частности, Мюнхена, недалеко от которого по сюжету книги расположен Молькинг). Смерть одна для всех. А война – это испытание не только для людей, но даже для самой Смерти (смерть устала… много душ…).

То, что Смерть в итоге начинает проявлять какие-то чувства – ещё раз подчеркивает значимость человеческого единства, взаимного понимания в межнациональных отношениях, во взаимодействии  разных стран.

Там, где говорится о Смерти, часто говорится и о Боге. Однако нельзя ничего сказать о религиозной принадлежности автора, прочитав роман. Непонятно, к какой конфессии он принадлежит, да и вообще – верующий ли он или атеист. Но Бог, или, скажем так, Высшая сила появляется в романе. И вместе с упоминанием о Высшей силе возникает образ Иисуса Христа. Образ распятого Христа появляется в описании войны – там, где мать ищет погибшего после бомбёжки сына, затем – когда умирает Руди.  Лизель молится о выздоровлении Макса, а Роза – о том, чтобы выжили муж и сын. Наконец, о Боге говорится там, где рассказывается об умирающих евреях…

Однако, если обратиться к исторический достоверности описываемых автором событий – в частности, описании конвоев в Дахау – она не всегда точна. В лагере Дахау содержались не только евреи, но и коммунисты и другие политические противники фашизма, а также немецкие антифашисты, но нигде в течение всего романа не говорится  ни о ком, кроме евреев. Кроме того, фашизм отражен прежде всего как пропаганда. В меньшей степени описывается его жестокость в других странах и в отношении иных национальностей.

Именно здесь открывается некая нелогичность произведения. Можно было бы назвать роман «Книжный вор» книгой о силе слов, но я не буду. Можно было бы назвать его книгой очень доброй, но я тоже не буду. Ибо слова героев и их поступки расходятся. Была ли на самом деле Лизель «отрясательницей слов» - вот главный вопрос. С одной стороны, добрые слова и поступки, которые «посеяла» Лизель Мемингер, сделали свой вклад в борьбу с фашизмом. С другой - слова в книге неоднозначны. Роза постоянно оскорбляет других людей (эпизоды с фрау Холцапфель), сама Лизель и Руди часто оскорбляют и бранятся.

Итак, скорее показана сила поступков. Здесь находится существенное противоречие. По этой, а ещё по причине исторических неточностей я бы не рекомендовала читать книгу подросткам. Впрочем, поясню: подросткам, не знакомым хорошо с историей Великой Отечественной войны и с другими художественными произведениями об ужасах фашизма.

Моральный выбор.jpg

Однако посоветовать прочитать роман можно (даже нужно!) тем, кто после Второй мировой войны негативно относится к немцам. Запомнился мне эпизод на круглом столе о чтении, который проходил этой весной в нашей библиотеке. Там была девушка – студентка филологического факультета КГПУ им. В.П. Астафьева, у которой есть младший брат. В его классе учится мальчик, по национальности немец. Её брат и группа мальчиков стали маленького немца травить… просто за принадлежность к национальности. Тогда старшая сестра дала брату прочитать «Книжного вора». Брат был впечатлен и дал почитать книгу другим ребятам. И – о чудо! – их сознание и отношение к однокласснику изменилось. Пожалуй, это один из основных и несомненных плюсов романа. Но осторожность в осмыслении исторических событий проявить всё же стоит.

Тем более – в год 75-летия начала Великой Отечественной войны.Проанализировать философию истории в романе мне помогла моя коллега, историк по образованию Евгения Совлук. 22 июня она будет вести исторический лекторий о Великой Отечественной войне с просмотром фильма «Праздник». Начало в 18:00, аудитория 2-11. Всех неравнодушных к истории и памяти о войне приглашаем!

Анастасия Подъяпольская,
библиотекарь отдела гуманитарной литературы
Tags: война, зарубежная литература, книги, современная проза, философия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments