Красноярская краевая научная библиотека (kraevushka) wrote,
Красноярская краевая научная библиотека
kraevushka

Categories:

Война. Красноярск. Топить было нечем, а Березовую рощу сберегли...

Вспоминает Пётр Фёдорович Трошев (1892 – 1986), в годы Великой Отечественной войны – первый заместитель председателя Красноярского горсовета:

«Мне более всего запомнилась осень сорок третьего, зима и весна сорок четвертого. Я, как заместитель председателя горсовета, отвечал в первую очередь за промышленность и транспорт. Сюда, разумеется, входили и коммунальное хозяйство, проблемы жилищные и топливные. И многое, многое другое. Но остановлюсь на одном. В те годы единственной транспортной внутригородской артерией через Енисей был сезонный наплавной мост. Работал он с чудовищной перегрузкой, ибо грузопоток по мосту и по реке не­измеримо возрос, железная дорога была перегружена до предела. Спасал железный график движения по мосту и реке. За этим постоянно приходилось следить. Но даже стальной график не спасет наплавной мост от осеннего ледохода. А за мост, по меркам военного времени, я отвечал (в прямом смысле) головой.

IMG_1113.JPG
Открытие понтонного моста 1942 г.

Обстановка на реке требует уводить мост в затон, на зимний отстой, а военная обстановка диктует — продлить хотя бы на день-два работу моста. Я боялся ночных звонков: вдруг неожиданный лед разбил мост? Как будто в городском хозяйстве не могло случиться другой беды. Каждое утро Александр Антонович Кухта, в чьем непосредственном ведении был коммунальный наплавной мост, заходил в кабинет — и мы ехали на берег Енисея.
— Переждем еще день, Александр Антонович?
— Подождем, — вздыхал Кухта, лучше меня знавший нрав сибирских рек.

И мы держали мост до пределов разумного. Но где этот разумный предел? Вот Енисей и показал нам этот предел: пришлось спешно уводить мост уже не в затон, а в протоку Посадную. Старожилы помнят, что тогда это была не тихая заводь, почти перегороженная сейчас стройплощадкой завода комбайнов. Тогда это был мощный поток. Особенно весной. И об этом мы помнили. И понимали, что весенний ледоход разобьет понтоны, если что-то не предпринять. И Красноярск лишится моста. Об этом даже страшно было подумать. Но нужно было думать. И не просто думать, а что-то придумывать.

Я вспомнил: делали на Каме, у меня на родине, как-то ледяную дамбу. Но то Кама, не Енисей! Пригласил опытных речников — Константина Александровича Мецайка и Михаила Алексеевича Чечкина. Они сказали, что и на Енисее спасали так суда, есть игарский опыт строительства причала из льда. Надо делать мощную ледяную дамбу: лед искусственно утолщать и на­ращивать сверху. Хорошо бы и ряжи из бревен вмораживать. Хорошо бы, да леса в городе и для отопления уже не хватало: все подчистили две военных зимы.

Дамбу мы начали сооружать немедля. И вот новая беда со стороны, которой мы боялись, но какой не ожидали. Верней, мы думали об этом, но что могли противопоставить? В ноябре ударили сильные неожиданные морозы, которых и старики не помнили. Отопительный сезон только набирал силы, причем медленно и слабо: не хватало топлива, не хватало кочегаров. Молодые, силь­ные были в армии, на фронте. Старики неспособны были работать энергично. Котельные преимущественно отапливались дровами, причем некачест­венными. Их требовалось много. И подносить в котельную нужно было им же, кочегарам.

Петр Трошев.jpg
П. Ф. Трошев

Словом, система отопления вышла из строя во многих местах. Короче — была заморожена. И случилось там, где было просто недопустимо: в больницах, госпиталях, школах. Школы — это еще полбеды, можно было прервать на несколько дней учебу. А куда эвакуировать (а это случилось ночью 20 ноября) раненых, больных? Мобилизовали людей, весь наличный транспорт.

Срочно, в аварийном порядке, пришлось ремонтировать систему отопления, подкреплять кочегаров и рабочих обедами. Окна многоквартирных домов «украсились» дымовыми трубами, росла пожароопасность. Отовсюду неслись не просьбы, а настоящая мольба: «Дрова! Дрова!» А зима свирепствовала. В отдаленных лесах дрова были. Но не было транспорта.

Был кажущийся некоторым легкий выход: обширная березовая роща на Афонтовой горе, возле Николаевской сопки (Гремяченской гряды). Первым заметил опасность и первые попытки порубок заведующий коммунальным хозяйством Кухта. Ему бы молчать: забот меньше с заготовкой дров! А он поднял настоящую тревогу. И горсовет принял самые серьезные меры.

Уместно напомнить тем, кто замахивается сегодня топором на леса в пригородной зеленой зоне, рубит многолетние березы для костров на воскресных пикниках, корчует деревья для дачных участков: лес возле города — березовую рощу, которую еще видит сегодняшнее поколение, — мы сохранили, несмотря на ужасающую нужду военных зим…

4WZb9nKs3Mc.jpg
Фото Юлии Наталушко

Будь то моя воля, я бы поставил на выезде из города, на опушке зеленого массива каменную стелу и высек в память о замечательном человеке,  в назидание потомкам: «Березовая роща сохранена благодаря Кухте Александру Антоновичу». К сожалению, нам не удалось сохранить другую, Зеленую рощу: там были военные лагеря. Осталось только название…»

Альманах «Енисей», 1983, № 6, С. 45-46.
Tags: Красноярск, альманах Енисей, война
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment