?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Сегодня гостевой пост от Рины Незелёной. Как всегда очень захватывающе!

Книгу Е. Ф. Юнге «Воспоминания. Переписка. Сочинения. 1843–1911» издательства «Кучково поле» я приобрела на КРЯККе. Сразу оговорюсь, что автора не знала и привлекла меня прежде всего обложка: не могу равнодушно пройти мимо женщины в русском народном костюме.

1.jpg

Как полагается, заглянула в аннотацию: Екатерина Федоровна Юнге (1843–1913), урожденная графиня Толстая, дочь известного художника, скульптора и медальера графа Ф.П. Толстого, была профессиональной художницей, одной из первых наших женщин–живописцев и педагогов, получивших известность не только в России, но и за рубежом… Издание включает переписку Е. Ф. Юнге с И. Е. Репиным, Е. Д. Поленовой,
Л. Н. Толстым, А. Г. Достоевской и другими деятелями культуры и искусства, а также статьи, заметки и повесть «Счастье женщины».

Немного полистала, на какой-то странице увидела знакомое Кок-Тебель через дефис (современный Коктебель) и это решило судьбу книги. Она оказалась в моей библиотечке. В Коктебеле я была много лет тому назад и чрезвычайно полюбила это место в Крыму.

С той поездки осталась у меня небольшой путеводитель.

2.jpg

В мемуарах много внимания уделяется воспоминаниям об отце Федоре Петровиче Толстом. Необычен был его путь в искусство. От рождения графу Толстому была уготована блестя­щая военная карьера, но в 1804 году он подает в отставку и поступает учиться в Академию художеств. Родные начали отговаривать его, соблазнять предложением средств к жизни, звания камер-юнкера. Он отвечал на последнее, что «он ни по душе, ни по рассудку не рожден для этой должности, считает, что всякий честный человек должен добиваться чинов и наград своим собственным трудом, а не случайной протекцией, что он для этого слишком горд».

После такого ответа разразилась целая буря. «Аристократ, имеющий титул, блестящие связи… идет в маляры!» И родственники поспешили закрыть свои двери перед опасным сумасбродом. Но и в Академии Федора Петровича приняли недружелюбно. Художники и профессора тоже восстали на «дворянчика»: хочет быть графом, и офицером, да еще и художником! Чужой среди своих не стал своим среди чужих.

Закусив удила, продолжая учиться и работать, двадцати пяти лет от роду Федор Петрович Толстой был избран почетным членом той же Академии.

В 1810 году художник получает назначение в Петербургский монетный двор в качестве медальера. Медальерное искусство в России находилось тогда в упадке, и именно Толстой способствовал его возрождению, сосредото­чив в одном лице функции художника и резчика и собственной практикой указав выход из кризиса. Главное создание Толстого в этой области — серия медалей на тему событий Отечественной войны 1812—1814 годов. Эту ра­боту художник начал, руковод­ствуясь патриотическими побуждениями. Специально созданный Комитет утвердил эскизы, по ко­торым в течение более чем двадцати лет (1814—1836) была соз­дана двадцать одна медаль.

3.jpg
Е.Ф. Юнге. Портрет Федора Петровича Толстого.

Мы художника знаем по хорошо выписанным небольшим работам бытового характера. С детства я, например, люблю эту картину:

4.jpg

С 1828 по 1854 год отец Екатерины Федоровны был вице-президентом Императорской академии художеств. В доме часто собирались профессора, друзья отца – Брюллов, Бруни, Басин, Марков, Тон Пименов и другие известные люди.
В книге ярко описываются встречи и приводится переписка с Николаем Ивановичем Костомаровым – выдающимся историком, автором многотомного издания «Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей», исследователем социально-политической и экономической истории России.

5.jpg
Портрет Николая Ивановича Костомарова. Художник К. Е. Маковский

В быту Николай Иванович был несносным человеком, его жена называла «мой балованный старик». Ну, вот хотя бы такие воспоминания: «Придирался он к каждому блюду — то он не видел, как резали после рынка курицу, и потому подозревал, что курица была не живая, то не видел, как убивали сига или ершей, или судака, а потому доказывал, что рыба была неживою куплена. Больше всего придирался к маслу, говоря, что оно горькое, хотя его брали в лучшем магазине».

Кстати, история его женитьбы необычная! С невестой Алиной Крагельской Костомаров познакомились в женском пансионе, где он преподавал и был прозван воспитанницами Чучелом Морским, что не мешало им восхищаться его знаниями и талантом рассказчика. Алина же очаровала его своей живостью, непосредственностью, а ее игрой на фортепиано восхищался даже Ференц Лист, будучи в Киеве с гастролями. После осуждения и ссылки за участие в  Кирилло-Мефодиевском братстве Николай Иванович побоялся связывать свою жизнь с Алиной. Брак расстроился. Крагельская вышла замуж за другого, родила троих детей. Однажды зимой 1862 года она купила книгу Костомарова «Кремуций Корд» и прочла понятное только ей посвящение: «Незабвенной А. Л. К. на память. 14 июня 1847 г.». Но встретились они только в 1873-м. Он — так и не женившийся и она — вдова. 9 мая 1875-го они обвенчались. Жениху было 58 лет, а невесте — 45. Она называла его ласково «моё старьё». Им было отпущено всего 10 лет, до смерти Костомарова.

Екатерина Федоровна Толстая вспоминает, как Николай Иванович однажды учил их делать вареники: «Вот однажды прямо из университета он отправился в кухню, подпоясался передником, стал на табуретку, прочел нам комическую лекцию о происхождении и значении вареников и приступил к делу; но о дальнейшем приходится привести его собственные слова: «Бе муж некий, имя же ему Никола, и восхите он, гордости своея ради, яство, вареники нарицаемое, сотворити. И взяв муки гречневыя, сотвори брашно и, вложив в оное творогу и посыпав солью, ввергну в окроп. И возседоша домочадцы и присные ему за трапезу, и подану сущу явству сему, и никто же не может ясти!.. И уразумех муж сей, яко се бес лукавый, ненавидяй добра и рода человеческого, соврати его. И отъиде посрамлен!»

Удивительна его дружба с молодой девушкой, каковой тогда была Е. Ф. Толстая. Н. И. Костомаров вместе с семьей Толстого принимал живейшее участие в освобождении Тараса Шевченко, с которым в быту спорил до горячности: «Новый год встречали у нас…Помню, что «Шевченко немножко подкутил»; тогда он был очень оживлен и непременно начинал какой-нибудь спор с Николаем Ивановичем… Шевченко вскакивал, бегал по комнате, а Костомаров совершенно спокойно говорил:

- Нет, ты постой! Скажи, откуда ты это берешь? Из каких источников? Ты, Тарас, чепуху несешь, а я тебе говорю вещи, доказанные в тех же книгах, из которых ты только и мог черпать.
- Да Боже-ж мiй милый! Що менi з твоих источникiв!.. Брешешь ты, та и годi!
Такие близкие они были люди, что про них именно можно было сказать: милые бранятся только тешатся».


В 1861—1862 годах Федор Петрович Толстой с семьей совершил путе­шествие в Италию, которую любил и однажды её уже посещал.
Екатерина Федоровна очень живо описывает свое путешествие, в том числе по Риму. В качестве иллюстрации приведу картину
А. Н. Мокрицкого «Итальянки на балконе», которая находится в нашем музее имени В. И. Сурикова в Красноярске. Любимец Брюллова и Венецианова, Аполлон Николаевич воспитал известных живописцев Прянишникова, Перова, Шишкина, Маковского. Сам Мокрицкий, малоизвестен как художник, хотя при жизни был востребованным художником.

6.jpg

Эта же картина в интерьере А.П. Кузнецовой:

7.png

Меня заинтересовало описание карнавала:

«Прежде карнавал имел значение – тут выбирались невесты, завязывались знакомства, влюбленные могли свободно видеться: все двери, все квартиры были для всех отперты, все превращалось в один общий, шумный праздник…Меня поражало количество цветов, которое было погублено за эти дни. Эта роскошь букетов была бы восхитительна, если б и тут не примешивалось варварство: на букетах часто были привязаны живые птицы, трепетавшие разноцветными крыльями. Их с букетами бросали на высокие балконы, до которых они редко долетали и падали на землю, где делались добычей дравшихся из-за них уличных мальчишек…

Все, что только напоминало итальянские национальные цвета, было строго запрещено, поэтому ко всем букетам, составленным из красных и белых камелий с зелеными листьями, были присоединены желтые цветочки. Мы с сестрой начали выбирать из гуляющих молодых итальянцев… Возьмешь из высоких корзин, наполнявших нашу ложу, букетик фиалок и бросишь в избранного, чтобы обратить его внимание, затем выберешь красную и белую камелию с зеленью, перевьешь ниткой и бросишь ему. Если он папист, он с презрением отшвырнет цветы и пройдет мимо, если же патриот, то ласково улыбнется, тут же купит у мальчика большой букет, тщательно вырвет из него желтые цветы и бросит или подаст в ложу…Во всю масленичную неделю, где бы вы не встретились с карнавальным знакомым, он будет разговаривать, идти с вами; но раз карнавал кончился, временный знакомый делается чужим и поклониться вам на улице считал бы непозволительной дерзостью».


А вот как описывает Екатерина Федоровна поверье о Фонтане Треви в Риме: «Есть поверье, что тот, кто перед отъездом выпьет воды этого фонтана из новой посуды и тут же разобьет ее, непременно вернется в Рим».

8.jpg

Очевидно постоянно убирать битое стекло властям города совсем не понравилось и сейчас появилось другое поверье: бросать деньги в Фонтан Треви:  турист, бросивший монетку в Фонтан Треви, приедет в Рим ещё раз.

Мода бросать деньги в Фонтан Треви появилась в 50-х годах прошлого века. Тогда на экраны вышел голливудский фильм «Три монеты в фонтане» про трёх американок, пытавшихся отыскать своё счастье в Риме. С тех пор достопримечательность не знает покоя. За последний год туристы в угоду традициям бросили в фонтан Треви в Риме 1,4 млн евро. Все эти деньги направляются на благотворительность.

Еще один интересный случай, который произошел с Екатериной Федоровной по пути в Италию, когда она путешествовала одна: «При последней пересадке меня поместили в тусклый, грязный, чисто итальянский вагон, в купе, где уже было пять мужчин. Я протестовала, желая попасть в дамское отделение, но меня по обыкновению никто не слушал, и поезд тронулся. Рядом со мною два юнца с обликами приказчиков, болтавшие между собой; мой визави, полный, пожилой человек с густой бородой, был мрачен; следующий за ним пассажир напоминал своими движениями и фигурой обезьяну: он корчился, взвизгивал от зубной боли и при всяком более сильном приступе последней ругал свое правительство; пятый спутник, молодой человек приличной наружности, имел более интеллигентный вид и читал книжку. Долго я дулась и бросала на своих соседей взгляды, полные негодования, но, наконец, это мне надоело, и я начала разговаривать…».

Разговор шел о литературе, итальянской, русской…:
«Незадолго до приезда я сказала:
- Вот видите, как я знаю и люблю вашу литературу, а знаете ли вы нашего русского писателя Льва Толстого?
Мой собеседник, приказчики, полный господин привскочили на своих местах, подались вперед, закричали наперерыв:
- Нам не знать Толстого?! Величайшего писателя мира! Вся Италия за него! – раздался дикий крик господина с зубами.
Мы даже вздрогнули. Выпалив свою тираду, он снова уткнул голову в стенку вагона и застонал.
- Имели ли вы счастье видеть этого великого человек? – спросил меня интеллигентный молодой человек.
- Не только видела, но и близко знаю, так как я его кузина.
Что тут сделалось с моими итальянцами, нельзя описать пером.
Они сразу поверили, все повскакали на пол, не исключая стонущего субъекта, у которого от моих слов прошла зубная боль, ринулись ко мне, кричали, перебивая друг друга.
- Счастливая вы, счастливая! Быть родственником такого человека! Это счастье, это честь! И нам какое счастье, какая честь, что мы видели его родственницу!.. Мы этого никогда не забудем. Скажите ему, скажите, как мы его любим!»


В связи с этой, так живо описанной Екатериной Федоровной сценкой, не могу не описать случай, произошедший со мной этой осенью в Сиене. Путешествие моё с семьёй по Италии было бюджетным и самостоятельным. Скакали буквально галопом по Европе, точнее ехали на арендованной машине. Времени осмотреть все достопримечательности хронически не хватало. День, много два… другой город и красота, от которой дух захватывает!

Вечером одного чудесного дня в городе Сиена мы все вместе прогулялись до знаменитой площади Пьяццадель Кампо, которая имеет форму створки ракушки, состоящей из девяти сегментов. С XIV века площадь была средоточием жизни города, на которой разворачивался рынок и собирались горожане по самым разным поводам, будь то решение политических вопросов или проведение праздников.

Сегодня площадь окружена не только фасадами средневековых зданий, но и многочисленными ресторанчиками и сувенирными магазинами. А небольшой наклон площади позволяет туристам, удобно расположившись прямо на земле, любоваться внушительным силуэтом Палаццо Публико и башней ТорредельМанжа, у подножия которой возвышается небольшая мраморная часовенка, возведенная в 1352 году в благодарность Деве Марии за спасение от чумы, поразившей город в 1348 году.

9.jpg

Впечатлений было настолько много, что я решила утром встать пораньше и самостоятельно дойти до площади, сфотографировать все достопримечательности при хорошем освещении. До Пьяццадель Кампо я добралась благополучно. Надо сказать, что утром она не произвела на меня того вечернего впечатления. Было много грузовых машин, сновали туда-сюда рабочие…Я пошла назад, тем более через час планировался отъезд во Фьезоле. Вроде я пошла той же старинной улочкой.

Однако минут через пятнадцать я поняла, что заблудилась. Все здания казались мне одинаково древними, но знакомый отель так и не появлялся. Время приближалась уже к часу выезда из отеля, а я не могла даже определить его направление. Тут я вспомнила, что на телефоне у меня есть фотография рекламного щита с названием отеля.  К тому времени у меня уже было 2000 неотсортированных фотографии в его памяти. Не без труда нашла фотографию и на «школьном со словарем» английском спросила у стайки школьников, где он находится. Итальянские мальчишки долго объясняли мне, жестикулируя, но я ничего не могла понять. Наконец, прозвучал школьный звонок.

Мальчики сказали мне:
– Сорри, синьора, – и убежали на уроки.
– Так, не будем отчаиваться, – велела я себе и обратилась с тем же вопросом к полицейскому на школьной площади. Не менее десяти минут он делал попытки объяснить мне, где находится отель. При этом в его речи я даже не смогла расслышать название отеля, каким я себе его представляла. Наконец, он спросил, кто я по национальности – я ответила.
– Рашин! Оооо! Путин!!!! – обрадованно закричал он и стал энергично пожимать мне руку. Потом он словно пригвоздил меня рукой к земле и стал останавливать машины и автобусы, из чего я поняла, что полицейский просит меня не сдвигаться с места и прилагает все меры, чтобы отправить домой. Водитель школьного автобуса согласился подвезти непутевую русскую синьору. Посадив меня в автобус, полицейский долго махал мне вслед и кричал:
– Путин!! Оооо! Путин!!!! – теперь я просто обязана передать привет нашему президенту. Так что, пользуясь случаем, передаю его…

Много еще интересного можно узнать из этой книги. А при чем же здесь Кок-Тебель?
Дело в том, что Екатерина Федоровна была замужем за Эдуардом Андреевичем Юнге. Если бы не это имя, то не было бы такого замечательного места в Крыму — Коктебеля! Появлению современного Коктебелю мы обязаны именно ему — Эдуарду Андреевичу Юнге, профессору, действительному тайному советнику, члену Совета министров Государственных имуществ, директору Петровской земледельческой и лесной академии в Москве, выдающемуся ученому-офтальмологу.


Эдуард Андреевич Юнге

В 1890 г. в возрасте 57 лет Э. А. Юнге решил отойти от дел и посвятить остаток жизни своей мечте — Коктебелю. Когда-то в 1870-х годах Юнге путешествовал по этим местам верхом. В то время там  не существовало пригодных для езды дорог и объехав на лошади местные окрестности Юнге был поражен увиденной местностью. Он поручил проживавшему здесь человеку не спеша выкупить у представителей низшего татарского дворянства всю землю у берега моря. Татары там к тому времени изрядно обеднели и отдавали землю по весьма дешевой цене. По аттестату профессора на 1891 г. за Эдуардом Андреевичем в Таврической губернии Феодосийского уезда числилось 1173 десятин земли. Информация здесь.

Екатерина и Эдуард Юнге воспитали четверых сыновей: Владимира, Федора, Александра и Сергея.  К сожалению, к концу жизни Екатерина Федоровна и Эдуард Андреевич отдалились друг от друга и помирились только перед смертью последнего.

10.jpg
А. Г. Чернявский. Портрет Александра Эдуардовича Юнге

Екатерина Федоровна прожила достойную жизнь. Она организовала первую рисовальную школу для девочек в Киеве. Работы художницы находятся в Государственной Третьяковской галерее, в Государственном Литературном музее в Москве, в других картинных галереях, а также во многих частных коллекциях.

11.jpg
Е. Ф. Юнге. Крым. Этюд

Правнук основателя дачного Коктебеля Эдуарда Юнге учёный-физик Александр Розанов-Юнге приехал в Феодосию представить мемуары прабабушки Екатерины Юнге и обсудить вопрос о возрождении родового имения семьи в курортном городе. Видео здесь

Справедливости ради отмечу, что в том еще советском туристическом путеводителе по Коктебеле упоминается семья Э. А. Юнге.

12.jpg


P.s. Книга Е. Ф. Юнге есть в библиотеке – см. электронный каталог.

Comments

( 1 комментарий — Оставить комментарий )
livejournal
3 дек, 2017 08:37 (UTC)
Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal сибирского региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.
( 1 комментарий — Оставить комментарий )
Май 2015
kraevushka
Красноярская краевая научная библиотека
САЙТ



Счетчик тИЦ и PR
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner