?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Недавно узнала, что в Красноярске сохранился деревянный дом постройки ранее 1826 года! Вы только подумайте, представьте: дому почти двести, а он стоит как ни в чем не бывало. Вот ведь как строили раньше, да и нынешние хозяева поддерживают, берегут.

Наверняка все красноярцы ездили или ходили мимо этого дома. Стоит он на оживленной улице Вейнбаума. Номер дома 23 – по соседству с многострадальным домом Потехиных-Потылицыных (где жил Святитель Лука).

4.jpg

По сведениям красноярских архитекторов (Е. Гевель) усадьба принадлежала знаменитой красноярской казачьей семье Юшковых. Дом построен, повторюсь, до 1826 г. (по документам ГАКК – обывательские книги Красноярска 1832 – 1836 гг.) в стиле классицизм из губернских альбомов и уникален своим архитектурным образом – исполнен в дереве. Если подойти к дому и внимательно посмотреть на его припыленные детали, можно увидеть непривычные для деревянного зодчества широкий карниз и профилированный фриз, а также декоративные замковые камни в навершиях наличников нижнего этажа.

1.jpg

5.jpg

Наверняка вам привычны такие элементы на каменных домах, а тут – дерево! Домов такого возраста и высокого архитектурного уровня в Красноярске практически не сохранилось после многочисленных пожаров, поэтому он особенно ценен как уцелевший в страшном пожаре 1881 г. образец классицизма в дереве. К тому же то, что уцелело в пожарах 19 века и сносах советского времени, ломают и сносят в наше время.

Этот дом стоит не одиноко среди высоток или хрущевок, а в окружении себе подобных деревянных жилых домов, а на другой стороне – здание мужской гимназии. Целый квартал, называемым «Казачьим» мог бы быть восстановлен и радовать красноярцев и гостей города. К тому же дом Юшковых прославился и в литературе.

Упоминание о Юшковых (из литературных соображений автора, как о Юсковых) есть в трилогии А.Т. Черкасова «Хмель», «Чёрный тополь», «Конь рыжий» и в романе А. Чивилихина «Память».

Процитирую фрагмент из книги «Хмель». Завязь 14.

Знакомый Гимназический переулок [дореволюционное название улицы Вейнбаума] города на Енисее; Дарьюшка его узнала и удивилась: какими судьбами занесло ее на извозчике в этот тихий переулок с деревянными домами, где три года назад бродила она с Аинной Юсковой в недозволенное для гимназисток время, после восьми часов вечера, и все-таки попалась однажды на глаза «классной кобыле», и та пристыдила Дарьюшку: «Вы же дочь почтенного родителя!»

Вот и главная улица – Воскресенская, прямая, как стрела, с плитчатыми тротуарами. Цокают подковы. Горожане, экипажи, конные казаки. Солдаты, разночинцы, золотые купола собора.

Двухэтажный деревянный дом Михайлы Юскова – «енисейского миллионщика». Старый слуга Ионыч, лысый, иссохшийся старик, раскланялся перед Елизаром Елизаровичем и его дочерью и послал человека наверх к хозяйке дома Евгении Сергеевне.
– Михайлыч жив-здоров? – спросил Елизар Елизарович.
– Недомогает Михайлыч. Недомогает. Семьдесят пять ноне стукнуло.
– Слава Христе. Дожить бы нам, – трубил Елизар Елизарович, помогая Аннушке раздеться.
Прибежала подруга Дарьюшки Аинна в нарядном синем платье, пахнущая духами и сквозным ветром. Целовала Дарьюшку в щеки, жаловалась на забывчивость подруги, а сама Дарьюшка, теряя связь с действительностью, напряженно прислушивалась к таинственному звону колокольчиков. Звенят, звенят, звенят… – Серебряные колокольчики, – тихо промолвила она, улыбаясь. – Какие колокольчики, Даша? – не поняла Аинна. Звенят, звенят, звенят…


И потом в городской больнице, куда определил Дарьюшку отец «согласно особому предписанию ротмистра Толокнянникова», Дарьюшка все еще слушала малиновые перезвоны, и дед Юсков долбил: «Слышь, Даша, как вызванивает нашенская «малинушка»? Или приходил отец в английской поддевке, глядел на нее тускло, медвежьей тяжестью, словно хотел раздавить непутевую дочь, и, уходя, показывал ей свои массивные золотые часы на платиновой цепочке с драгоценными камнями, и часы пели, мерно и ласково вызванивая: «Боже, царя храни…».
По настоянию Елизара Елизаровича и не без денежной подмазки Дарьюшку поместили в отдельную палату психиатрической больницы со строжайшим условием, чтоб ни единая душа не знала о ее пребывании в больнице, кроме указанных лиц: Аинны Юсковой и Евгении Сергеевны, которые обещали наведываться к больной. Противные лекарства, порошки и микстуры, два окна с решетками, железная кровать, привинченная к полу, и толстая дверь на замке: арестантка!..

Дни менялись; жизнь плелась все та же – постылая, без веселинки и просвета в тучах. Ночь… От вековечной тьмы самодержавия, от безысходной нищеты людской, от кандальных перезвонов на этапных трактах; в городах, среди людей фабричных, заводских, среди господ в богатых особняках, на редких сходках в деревнях и селах – везде и всюду люди чего-то ждали, какой-то перемены, только бы не жить в такой стылости, от которой сатанел дух и мертвела память, роняя в забвение годы и саму жизнь. Доколе же?.. Одни говорили – грядет день, и свершится чудо: русские армии разобьют войска вероломного Вильгельма с его союзниками, и тогда настанет мир и благодать господня; «возрадуемся, братия, и воздвигнем крест на святой Софии!»

Да никто не верил в такую благодать. Русские армии терпели поражения; калеки на костылях, возвращаясь домой в рваных солдатских шинелях, продуваемых ветром, люто проклинали войну, грабиловку богатых, тьму нищих и обездоленных, пророчествовали, что не сегодня-завтра солдатня повернет штыки, смахнет престол, и начнется революция.

А пока… Знай не зевай – мошну набивай; лопатой греби деньги. Все тлен и разминка на полпути – одно золото вечно. Золото как кровь: выцеди и пиши сам себе заупокойный листок; староверческую домовину заказывай, чтоб не на казенный счет похоронили с православным попом. Рви глотку ближнему, да помни: если до смерти не уходишь ближнего, то, не ровен час, поверженный наберет силу и тебе глотку перехватит. Хочешь жить – умей крутиться. Войдя в дом ближнего и обдери его, как дальнего: не внакладе будешь. Языком можешь ужалить, капиталом насмерть прихлопнуть. Совесть – для простаков; невод – для дураков. Не будь дураком и простаком – кадило раздуешь. Своя рубаха ближе к телу; а еще лучше – если содрать рубаху с ближнего; в двух рубахах теплее. Заповедей много; жизнь – короткая…


Как же актуально звучит последний абзац! Дело в том, что в 2011 г. дом Юшковых сняли с охраны, на которую его поставили московские реставраторы в 1980-х годах. В 1970-х известный реставратор-москвич Б.В. Гнедовский, в книге «Вверх по Енисею» отмечал этот дом, как особенно ценный, а в 2011 г. вдруг дом посчитали «не имеющим архитектурной ценности». Говорят, что жителям этого дома и соседних активно предлагают переселяться. Значит, быть новым сносам?

6.jpg

А ведь есть идея архитекторов разместить в этом доме литературное кафе «Тополя». Кафе на усадьбе с садиком и огородиком так уютно, а подъезд есть с улицы Марковского с северной стороны и там можно пристроить кирпичную кухню-кладовую, а в исторической части будут гостевые залы. Такое кафе между корпусами Сибирского университета науки и технологий (СибГТУ), СФУ и недалеко от Литературного музея было бы очень кстати.

И в Красноярске бы появилось общедоступное, атмосфернейшее место, к тому же литературное. Как славно было бы показывать его гостям и гордиться двухсотлетним домом!

2.jpg

3.jpg

Comments

( 7 комментариев — Оставить комментарий )
Катерина Гевель
5 апр, 2018 15:05 (UTC)
дом на усадьбе Юшковых
Благодарение сердечное за добрый рассказ об исторической среде центрового места Красноярска - и ведь за рекламными щитами виден столб такого же заплота старинного, как мы обмеряли на северной стороне угловой усадьбы. Этот Казачий квартал настоящее достопамятное место старого Красноярска, связанное с Василием Ивановичем и братьями Абалаковыми и Святителем Лукой, да и многими казачьими семьями.
livejournal
5 апр, 2018 15:35 (UTC)
Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal сибирского региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.
Катерина Гевель
5 апр, 2018 15:36 (UTC)
- сберечь дорогую память -
А Танюша-архитектор мне ответила на ссылку из Краевушки - Замечательно, что ещё есть энтузиасты, дорожащие своим прошлым, восстанавливающие сведения о нём и тем оберегающие его :-)
Рина Незеленая
5 апр, 2018 22:45 (UTC)
Спасибо! Надо сказать, что и городской больнице "не повезло". "Больничный корпус, кон. XIX в. » г. Красноярск ул. Вейнбаума, 15, адрес на момент принятия объекта на государственную охрану г. Красноярск пр. Мира, 61 снят недавно с охраны первым пунктом, так же как и "хозяйственный корпус" вторым пунктом Постановлением Законодательного собрания Красноярского края от 22 марта 2018 года (видели только проект)http://www.sobranie.info/newsinfo.php?UID=55875. Да и дом Потехина, уцелевший в пожаре 1881 года, уцелеет ли? Между тем, Юшковы совершенно реальные лица. Были и мещане, и урядники в Красноярске и Минусинске, и даже Овсянке. В городском архиве есть дело, как Матвей Юшков был положен в городскую больницу. И даже наш великий земляк В. Астафьев купил полусгнившую избу в Овсянке у Василия Юшкова: «Я купил развалюху в переулке моего детства, против бабушкиного дома, в котором в ту пору жила одна из моих теток Апраксинья
vkouznetsov
6 апр, 2018 06:23 (UTC)
Для 1826 года слишком большие окна второго этажа. На первом этаже окна меньшего размера. Вероятно, второй этаж надстроен в конце XIX века.
metalchemist
7 апр, 2018 16:57 (UTC)
Дом давно в списках под снос. В этом году ликвидируют, к универсиаде.
(Анонимно)
1 май, 2018 16:20 (UTC)
дом Юшковых
Ничего не жалко... Земля в центре дорогая, вот и решают эти однодневщики за всех, нужен нам этот кусочек истории или нет. Моя подруга жила в двухэтажном деревянном доме на Качинской, дом снесли, людей переселили в тьмутаракань, - на правый, на улицу Алеши Тимошенкова.Окна ее квартиры смотря на Торгашино. Это с центра, где люди всю жизнь прожили! Им объяснили, что это правильно, по закону!И с этими так же поступят!
( 7 комментариев — Оставить комментарий )
Май 2015
kraevushka
Красноярская краевая научная библиотека
САЙТ



Счетчик тИЦ и PR
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner