Красноярская краевая научная библиотека (kraevushka) wrote,
Красноярская краевая научная библиотека
kraevushka

Ариела Сеф. «Рожденная в гетто»

«Сегодня Девятое мая, День Победы. Для меня это самый большой праздник.
Больше чем Новый год или Пасха».
Ариела Сеф. «Рожденная в гетто»


Книга Ариелы Сеф – уникальное документальное свидетельство. Ариела была рождена в каунасском гетто, ее чудом спасли от уничтожения. Впереди у девочки были новые испытания – тяжелая болезнь и борьба с ней. Наградой за все трудности стали счастье и любовь с прекрасным человеком – детским поэтом Романом Сефом. Книга «Рожденная в гетто» рассказывает о Второй мировой войне, о Париже и России XX века.



Ариела родилась 24 октября 1941 года во время облавы в каунасском гетто. Пятидневную девочку вместе с семьей отправили на сортировку – на плац «Сквер Демократу». Тысячи людей разделяли на две стороны – на левую и правую. Левая сторона значила «жизнь» – здоровых и молодых отправляли на работу, «на благо Германии». На правой стороне людей ждала только смерть. Родители Ариелы чудом спасли свою семью.

В 1943 году гетто в Каунасе стало стремительно сокращаться. Евреев все активнее расстреливали или вывозили в лагеря. Ждать было нечего, и родители Ариелы решились на отчаянный шаг. Через молодых подпольщиков они узнали, что маленькую девочку можно пристроить в детский дом.
«14 декабря 1943 года отец сделал мне укол снотворного и, переодевшись крестьянами, они с мамой выбрались из гетто, и отец понес меня в этот детский дом; оставил под дверью в подъезде в мешке с запиской:
«Я, мать-одиночка, не могу воспитывать ребенка и прошу мою дочь, Броню Мажилите, взять на ваше попечение».


Девичья фамилия мамы Ариелы была Майзелите. Отец – Яков Абрамович, до войны окончил медицинский факультет в Париже и всю жизнь работал врачом. В детском доме Ариелу – светловолосую, но темноглазую девочку распознала как еврейку одна из воспитательниц. Ариелу перестали одевать и обувать, она тяжело заболела. Родители узнали об этом, но куда было привозить ребенка? Долго искали, и наконец, нашли семью рыбака, которая согласилась взять Ариелу к себе.





Новая мама – Юлия Довторт (Даутартиене) полюбила девочку как родную. Когда война уже близилась к завершению, родители решили забрать дочку домой. Но к тому времени Ариела уже считала своей мамой Юлю и плакала, держась за ее юбку, не желая уходить.
Снова пришлось Ариеле привыкать к новой жизни. Война шла к завершению, стали возвращаться из эвакуации семьи интеллигентов – Пэры, Гродзенские, Юделевичи, Гинки. Все это время отец Ариелы пытался помочь еврейским детям. Сразу после войны кого-то из детей удавалось переправить за границу. В результате многие дети нашли свое счастье кто в Америке, кто в Израиле, кто в Европе, а Яков Абрамович – радость в удачном осуществлении операции.
Позднее родители Ариелы тоже захотели уехать из Литвы, где все напоминало о геноциде.

«Никак не забуду, когда я болела, и нельзя было выйти, он ставил меня на подоконник и показывал через окно:
- Вот идет офицер из НКВД.
У нас был какой-то уже тогда дикий страх перед ними. Одно время меня даже стали запугивать то ведьмой-Невралькой, то капитаном из НКВД, который меня заберет».










В 1948 году Ариела пошла в еврейскую школу в Каунасе. Несмотря на болезнь (неоперабельный порок сердца), она окончила первый класс, была переведена во второй и приглашена на балл отличников школы.

«По этому поводу мама срочно заказала мне белое платье из отреза парашютного шелка, привезенного друзьями-летчиками. Это был большой вечер с концертом. Шел 1949 год. Дети и учителя танцевали, пели песни. Но больше всех запомнился один детдомовский мальчик. Он читал стих собственного сочинения:

Я сирота, я счастлив,
У меня нет ни матери, ни отца.
Но у меня есть товарищ Сталин:
Он мой отец, и поэтому я счастливей других».


Отец Ариелы очень хотел, чтобы его дочь знала французский язык. Обучать Ариелу стала Ядвига Викентьевна – до революции она училась на Бестужевских курсах, потом уехала в Польшу и дальше в Европу. Была сотрудницей в русской газете в Берлине, какое-то короткое время была секретаршей Горького. Так у Ариелы появилась подруга, воспитательница, учительница. С ней девочка с удовольствием учила названия животных, птиц и растений по-французски, гуляла в городском саду, ходила на уроки балета. Вместе они читали истории мадам де Сегюр (урожденной Ростопчиной) и другие книги.
Детство в Каунасе было наполнено многими памятными моментами. Младший брат Моня – спокойный, умный и честный мальчик, в экстремальные минуты поражал всех своей сообразительностью. Так, в отсутствие родителей в квартиру часто наведывались фининспекция и налоговая комиссия.
«Домработница их не пускает, говорит:
- Хозяев дома нет.

Они рвутся, хотят проверить помещение, увидеть следы частных приемов. Пока идет перепалка, тихий брат Моня быстро хватает все инструменты, стерилизаторы, лекарства и швыряет их в ящик для белья под матрасом. Ему всего шесть лет. Откуда у шестилетнего ребенка столько сообразительности и силы? Надо же этот тяжеленный матрас поднять, и все буквально в доли минуты.
Выходит к инспекторам мой братик как взрослый и говорит домработнице:
- Ну, пустите их, пусть посмотрят, что хотят. Пусть только документы покажут.
 - Да, ты умный мальчик. Молодец. А твой папа дома больных принимает?
- Каких больных? Больные в больнице.
Никаких следов уже нет».




Об отце у Ариелы остались самые лучшие воспоминания. Он был не только добрым и внимательным врачом, но и образцом порядочного человека. И хотя характер у него был вспыльчивый, он терпеть не мог ерничанья, обмана, хитрости. Ариелу он хотел вырвать из обыденности и серости, давал читать книги о великих путешественниках, об открытиях, находил учителей французского, немецкого. Никогда не пытался скрывать ни своего происхождения, ни национальности. Когда Ариеле исполнилось 16 лет, в паспортном столе работала папина пациентка, и она предложила:
« - Давай, запишу тебя литовкой; тебе в жизни будет легче.
Я сказала, что должна посоветоваться с родителями. Пришла к отцу. А он мне:
- А ты после гетто, после всего, что с тобой было, можешь это сделать?
Я отказалась к удивлению паспортистки».


После школы Ариела по воле отца поступила в медицинский институт, где проучилась год, а затем перешла в Московский институт иностранных языков имени Мориса Тореза. Но завершить обучение помешало сильное чувство – Ариела без памяти влюбилась в француза из культурной миссии. Из института Ариелу отчислили. Ее вызвали в райком комсомола:
«Там милейший молодой человек, с открытым лицом, голубоглазый, красивый, спросил меня:
- Слушай, ты такая симпатичная девчонка. Что, на тебя русских ребят не нашлось? Зачем тебе этот капиталюга француз?
Я что-то промямлила, что он левый, но это не имело никакого значения».




Вместе с мужем Ариела уехала в Париж. К несчастью, их брак не продержался долго. Во Франции муж вскоре ушел к другой женщине. Ариела часто оставалась одна в городе и, чтобы не грустить, давала уроки русского языка и даже стала петь в кабаре, где было очень много русских эмигрантов. Там она познакомилась с Валей и Алешей Дмитриевичами, Володей Поляковым – исполнителями цыганских романсов. Побывали в кабаре «Нови» и многие знаменитости Парижа: Ив Монтан с Симоной Синьоэрэ, Ален Делон с Роми Шнайдер, Бриджит Бардо.
Ариела подружилась с Нелей Курно, Леной Карденас, с галерейщиком Эдуардом Лобом и Дениз Коломб, познакомилась с Максом Эрнстом, с писателем Пьером Даниносом. А в ресторан Lipp заходили Мендес Франс и Миттеран еще до президенства, Франсуа Жиру и Ромэн Гари. В последний год жизни Гари там несколько раз бывала и Лена Щапова (Де Карли) – поэтесса, бывшая жена Лимонова, описанная им в «Я – Эдичка!».

Когда Ариела поехала навестить родных в Москву, французский муж подал на развод. Их развели по вине Ариелы – за то, что «жена самовольно покинула супружеский дом». Следующие 7 лет Ариела провела в Москве. Она много работала, дружила с художниками, читала самиздатовские книги, ходила в консерваторию, познакомилась с Галичем, а затем и с Романом Сефом, когда передавала ему фотографии его умершего друга и однолагерника Юло Соостера. Ариела уже привыкла к Москве, как внезапно родители приняли решение навсегда покинуть Советский Союз. В 1973 году родители уехали в Израиль, а братья - Бен и Соломон – в Англию.



В 1975 году Ариела вышла замуж за Романа Сефа. Это был элегантный, остроумный человек, который, как и многие в то время, прошел через лагеря. Корней Чуковский посоветовал вернувшемуся Роману: «Пишите детские стихи – за них не посадят». У талантливого Романа Сефа вышло много сборников, его стихотворения переводились на разные языки. По воспоминаниям писателя Андрея Яхонтова «жена японского императора так восхищалась стихами Романа, что пригласила его в гости в свой дворец».







Ариела всю жизнь упорно боролась с болезнью, но в последний год почувствовал себя очень плохо. В Москве стояли холода, и она уехала в Лондон, затем – в Париж. Скоро должен был настать Новый год, из Москвы приехал Роман. Ариела скончалась в больнице Помпиду 23 декабря 2008 года. Всего через два месяца ушел из жизни супруг Роман Сеф.



Книга «Рожденная в гетто» была переведена на иностранные языки, она содержит не только мемуары самой Ариелы, но и воспоминания о ней Аллы Демидовой, Юлия Гусмана, Андрея Яхонтова, Карена Шахназарова и других друзей, которые навсегда запомнили Ариелу милым, добрым и светлым человеком, каким она всегда была. Ее легкое и позитивное начало помогло преодолеть сложнейшие испытания, которые оказались на ее жизненном пути и выстоять, несмотря на суровую реальность.

Приятного чтения!

Резник Марина Васильевна,
главный библиотекарь отдела городского абонемента
Tags: война, воспоминания/мемуары, книги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment