Красноярская краевая научная библиотека (kraevushka) wrote,
Красноярская краевая научная библиотека
kraevushka

Category:

Храброе поэтическое сердце Шотландии: к 260-летию со дня рождения Роберта Бёрнса

Автор: Ольга Кургина

Однажды на день рождения мне подарили небольшой томик стихов. Открыв книгу наугад, тут же наткнулась на добродушную эпиграмму:

Девушке маленького роста
На то и меньше мой алмаз
гранитной серой глыбы,
чтобы дороже во сто раз
его ценить могли бы!


Дальнейшее чтение приятно удивило еще больше: такие легкие, простые и понятные стихи, некоторые невозможно читать без смеха – автор явно одарен не только поэтическим талантом, но и блестящим чувством юмора:

Происхождение одной особы
В году семьсот сорок девятом
(Точнее я не помню даты)
Лепить свинью задумал черт.
Но вдруг в последнее мгновенье
Он изменил свое решенье,
И вас он вылепил, милорд!


С тех пор Роберт Бёрнс стал одним из моих любимых авторов.



Судьба его, родившегося в далекой Шотландии в семье бедного фермера полна парадоксов. По «приговору рождения» он должен был едва знать грамоту, чтобы читать Библию; но в результате самообразования получил прекрасные знания по литературному английскому, французскому и латыни. Его познания в литературе, философии и истории были таковы, что в светской беседе «простой пахарь» без труда мог заткнуть за пояс профессора университета. Уже после выхода в свет первого сборника стихов, он мгновенно стал популярным и еще при жизни был признан лучшим шотландским поэтом – в том числе и в высших кругах шотландского общества – но всю жизнь провел в нужде и тяжелом крестьянском труде. Хотя, возможно, без парадоксов не было бы и гения… К собственной бедности Роберт всегда относился философски – он никогда не считал ее неким «позорным клеймом» и синонимом жизненного фиаско, о чем в открытую заявил в одном из своих программных стихотворений «Честная бедность»:



Несмотря ни на какие жизненные невзгоды, поэт всегда сохранял оптимизм и жизнелюбие, невероятная стойкость духа на протяжении всей жизни оставалась отличительной чертой его характера. Некоторые стихи Бёрнса вполне могли бы взять на вооружение современные психологи в качестве примера позитивного мышления, как это сейчас принято говорить – «в трудных жизненных ситуациях»:



Вдохновленный народной шотландской поэзией, Бёрнс был «мастером на все жанры»: ему одинаково удавались баллады и поэмы, застольные песни и дружеские послания, но совершенно особое место в творчестве Роберта Бёрнса занимают эпиграммы. Искрометное остроумие, соединенное с наблюдательностью сделали его эпиграммы одними из лучших во всей мировой поэзии:

Надпись на могиле школьного педанта
В кромешный ад сегодня взят
Тот, кто учил детей.
Он может там из чертенят
Воспитывать чертей.


Высмеивая классический набор пороков, Бёрнс не забывает подчеркнуть – их львиная доля принадлежит тем, кого принято считать «сливками общества»:

Эпитафия бездушному дельцу
Здесь Джон покоится в тиши.
Конечно, только тело...
Но, говорят, оно души
И прежде не имело!


Книжный червь
Пусть книжный червь –
Жилец резного шкафа –
В поэзии узоры прогрызет,
Но, уважая вкус владельца-графа,
Пусть пощадит тисненый переплет!


Сатирические «послания» Бёрнса приобретают особую язвительность, когда их адресатами становятся духовные лица - ханжество и лицемерие в глазах поэта – особо тяжкие пороки тех, кто привык высматривать и разоблачать чужие «грехи», не замечая при этом бревна в собственном глазу:

К портрету духовного лица
Нет, у него не лживый взгляд,
Его глаза не лгут.
Они правдиво говорят,
Что их владелец – плут!


Одним из лучших антиклерикальных стихотворений Бёрнса по праву считается «Песенка» - по меркам XVIII века, произведение весьма фривольного содержания:

Песенка
Жила-была тетка под старою ивой,
Она джентльменам готовила пиво.
Скрогам.
У теткиной дочки была лихорадка.
Священник дрожал от того же припадка.
Раффам.
И тетка, желая прогнать лихорадку,
Обоих в одну уложила кроватку.
Скрогам.
Больного согрел лихорадочный пыл,
И жар у больной понемногу остыл.
Раффам.


В противовес сатире, многие лирические стихи поэта подчеркнуто сентиментальны – это ясно уже из одних названий: «Горной маргаритке, которую я примял своим плугом», «Полевой мыши, гнездо которой разорено моим плугом» и т.п. С одной стороны – это дань моде ХVIII века на сентиментализм как направление в литературе, а с другой – следствие необычайной душевной чуткости поэта. Причем, сочувствуя самым мелким и ничтожным созданиям, он всегда проводит параллель между ними и бесправным «маленьким человеком». Именно писатели-сентименталисты стали первыми ласточками, провозгласившими на весь чопорный Старый Свет «новость» о внесословной ценности человека (ранее благородными людьми, наделенными нравственными достоинствами, было принято считать лишь представителей высших сословий). Бёрнс в числе прочих успешно опровергает это заблуждение: нищая босая девушка в глазах поэта – эталон красоты и верх нравственного совершенства!



«Весь мир – театр, а люди в нем – актеры!», – изрек как-то великий Шекспир. «Театр Бёрнса» – шотландская деревня (многие его стихи написаны как диалоги и монологи), и ведущие «актеры» в нем отнюдь не знатного происхождения – крестьяне, трактирщики, подруги угольщиков и моряков. Стоит закрыть глаза, и словно видишь их, торопящихся рассказать свои истории случайному собеседнику в таверне, а то и лошади или овце - они ведь самые благодарные слушатели! Вот, например, немолодой фермер, искренне сочувствующий своей постаревшей лошади, ведь она – живое олицетворение его собственной судьбы, и поэтому он уж точно не бросит ее помирать с голоду и не отправит на живодерню:

Не думай по ночам в тревоге,
Что с голоду протянешь ноги.
Пусть от тебя мне нет подмоги,
Но я в долгу –
И для тебя овса немного
Приберегу.

(«Новогодний привет старого фермера его старой лошади»)

А вот монолог наивной сельской «кокетки» – разыгрывая неприступную даму, она так увлеклась своей ролью, что едва не потеряла жениха, однако, вовремя спохватилась.



К слову, Бёрнс был тонким знатоком женской психологии и так называемой «женской логики», над которой добродушно подтрунивал в подобных иронических стихах. Местные красавицы к Роберту благоволили – веселый, остроумный, прекрасный танцор и рассказчик, и, что немаловажно – замечательный работник. Но вот их родители придерживались прямо противоположного мнения и все, как один, «нищего рифмоплета» дружно недолюбливали – это послужило причиной не одной любовной драмы поэта.

В одном из стихотворений Бёрнс очень точно передает переживания человека, обманувшегося в любви: в словах лирического героя сквозит язвительность, с помощью которой он пытается замаскировать обиду и оскорбленное самолюбие, и лишь последние строки выдают его истинные чувства:



Любовь в поэзии Бёрнса – всепоглощающее чувство, она – вечная и неисчерпаемая, как природа, как сама жизнь – первопричина его поэтического дара: «Могу сказать о себе, что я никогда не имел ни мысли, ни склонности стать поэтом, пока не влюбился. А тогда рифма и мелодия стали непосредственным голосом моего сердца». Самая главная любовь в жизни поэта, ставшая впоследствии его женой – дочь зажиточного фермера Джин Армор. И поскольку ее родители оказали упорное и ожесточенное сопротивление, влюбленные были вынуждены встречаться тайно и даже заключили тайный брак. В это время от имени своей подруги Роберт пишет шутливое стихотворение – монолог девушки, которая, с одной стороны, требует от своего друга знаков внимания, а с другой – из страха перед родительским гневом, строго-настрого приказывает ему скрывать свои чувства, демонстрируя вечную противоречивость женской натуры.



Вершиной любовной лирики Бёрнса стало стихотворение, написанное в конце жизни, когда поэт уже тяжело болел. Во время обострения болезни за ним, кроме жены, ухаживала младшая сестра его друга – Джесси, которую Роберт в шутку называл «последним ангелом». Она же стала его последней музой, вдохновив на создание лирического послания, в котором вместо любви-страсти звучат совсем другие мотивы: самоотверженность, нежность и забота, стремление защитить любимую от всех земных бед. Текст, при всей его кажущейся простоте, оказался настолько гениальным, что сразу несколько советских композиторов в разные годы написали к нему оригинальные мелодии. Два из них – признанные гении: Дмитрий Шостакович и Тихон Хренников; третий известный украинский композитор Марк Карминский; а четвертый – молодой, еще малоизвестный в 70-е годы музыкант. И неожиданно для всех именно у начинающего автора получился настоящий шедевр – один из лучших лирических хитов советской эстрады XX века, ведь в нем слились воедино проникновенные стоки, нежная мелодия и блестящий авторский вокал.


                   

С некоторой долей доброй иронии Бёрнса можно назвать советским поэтом-песенником: на его стихи советскими композиторами написано около 20 песен, в том числе и к таким известным кинофильмам, как «Служебный роман» («Про кого-то») и «Здравствуйте, я ваша тетя» («Любовь и бедность»). Обаяние лирики Бёрнса доступно русскому читателю благодаря замечательным переводам Самуила Маршака. Есть даже шутка про двух великих шотландских поэтов: англоязычного Роберта Бёрнса и русскоязычного Самуила Маршака.

А вот английская пословица гласит следующее: Когда Шотландия забудет Бёрнса, мир забудет Шотландию. Вряд ли это когда-нибудь случится – каждый год день рождения пота отмечается в Шотландии как национальный праздник.

Легкость языка, ясность мысли и глубина сокровенных чувств, понятных во все времена подавляющему большинству людей – главные составляющие бессмертия «плебея с возвышенной душой» Роберта Бёрнса.


Автор видеороликов «Библиотекари читают Бёрнса» Степан Мануилов
Tags: библиотекари, поэзия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment