?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Новый гостевой пост Рины Незелёной.

В 2020 году Россия будет праздновать 150-летний юбилей писателя Ивана Алексеевича Бунина (1870-1953).

Казалось бы, что связывает Бунина с Красноярском? В Сибири он никогда не был. О Сибири Иван Алексеевич писал, как о дикой:

Пустыня, грусть в степных просторах.
Синеют тучи. Скоро снег.
Леса на дальних косогорах,
Как желто–красный лисий мех.

Под небом низким, синеватым
Вся эта сумрачная ширь
И пестрота лесов по скатам
Угрюмы, дики как Сибирь...

В 1916 году в этой дикой Сибири волею судьбы оказалась профессиональная революционерка, бежавшая с места ссылки из Вологодской губернии, Александра Владимировна Померанцева. С первых дней Александра Владимировна встретила "заботливых и добрых товарищей, как будто меня давно здесь ждали...". Её направили в Ачинск, где она познакомилась с политическим ссыльным Францем Карловичем Врублевским. Именно с ним и А.Д. Шнейдером, она возрождала в 1917 году маленькую газету "Красноярский рабочий" в здании бывшего епархиального училища, ныне – проспект Мира, 37.


Померанцева А.В. – член РСДРП(б) с 1903 г., участница 3-х русских революций и Гражданской войны.

В нашем партийном архиве есть автобиографические воспоминания А.В. Померанцевой о ссылке в Вологодской губернии в 1915 году, где есть такие строки:

"В эти дни жестоких разногласий меня порадовала неожиданная встреча... Прямо как в сказке: "откуда ни возь­мись"... заявился ко мне Бунин Иван Алексеевич; – писатель, большой художник слова, получивший общее признание. Мы с ним дружили в наши молодые годы, когда оба работали в газете "Орловский вестник". Я не смогла тогда увлечь его вопросами политической жизни, а он, тем более, не мог отвлечь меня от революционной борьбы. И каждый пошел своей дорогой...

На этот раз, не успела я спросить, каким ветром его занесло ко мне, как тут же поняла, что он глубоко чем-то потрясен... Я знала его сдержанным, даже немного холодным, прикрывающим свою замкнутость шутками и прибаутками... А тут он сразу раскрыл передо мной, как говорится, свою душу... "Эта война, эта гибель миллионов людей! И в то же время – патриотическое мракобесие... бессовестность многих наших писателей, которые, "сидя в мягких креслах, воспевают героизм наших солдат, погибающих в сырых окопах..." Он приехал, чтобы сказать мне, своему старому другу, что теперь понял меня, понял все значение большевистской партии и её гениального вождя ЛЕНИНА, раскрывшего перед всеми народами преступность этой войны.

Бунин заверял меня, что он "ни одной строчки не написал, ни одной копейки не заработал на этой народной беде...".

Так говорил Бунин весной 1915 года. И нельзя было сомневаться в искренности его слов... И до чего же было больно и досадно узнать через несколько лет, что Бунин испугался революции, бежал за границу... изменил своей родине, которая так много ему дала!..

Только через много лет, когда Советская Армия с невиданной силой героизма освобождала Европу от фашизма, Бунин осознал свою вину перед Родиной... Но было уже поздно. Он умер на чужбине..."

Кстати, "вопросами политической жизни" не мог его увлечь и любимый старший брат Юлий – единственный в семье Буниных, получивший высшее образование. Юлий Алексеевич Бунин закончил математический факультет Московского университета. По окончании математического факультета Юлий поступил на юридический факультет того же университета, чтобы специализироваться по статистике. В университете ему прочили блестящую научную карьеру, но он от нее отказался ради желания приносить пользу народу и бороться с существующим строем. Юлий был не только активным участником освободительного движения и автором революционных брошюр за подписью «Алексеев», но и будучи в ссылке в Харькове, как писал автор воспоминаний «Революционный Харьков в 1882–85 гг.» народоволец А. Н. Макаревский: «Во главе народнической организации стоял кандидат прав Московского университета Юрий Алексеевич Бунин, весьма образованный, хороший оратор и особенно блестящий полемист...».


Братья Юлий и Иван Бунины

Юлий стал домашним педагогом для бросившего гимназию Ивана. Заметив редкую поэтическую даровитость Вани, всемерно развивал природный его талант, поощрял литературные занятия, содействовал впоследствии напечатанию его стихотворных и прозаических опытов в различных периодических изданиях. Большого труда стоило ему, например, убедить Ваню отправить стихотворение «Деревенский нищий» в журнал «Родина», где оно и было напечатано. Со старшим братом Ваня привык делиться, как признает Вера Николаевна Муромцева-Бунина, «всеми своими радостями, печалями и сомнениями, показывать ему всякую написанную им строчку». «...Во всяком горе и страдании, – писал в 1891 году И. А. Бунин в письме к брату, – я надеялся не совсем потеряться, помня, что у меня есть человек, в дружбе и участии которого никогда не придется разочароваться, с которым мне не будет страшно... Понимаешь ты меня?..»

Осенью 1890 года Юлию Бунину было предложено неплохое место в статистическом отделении Полтавского губернского земства. Юлий и Иван поддерживали связь, встречались в Полтаве. Конечно, Юлий пытался познакомить брата со своими друзьями и соратниками. Радикально настроенная молодежь Полтавы решила ознакомиться с «Капиталом» Маркса, образовался кружок, и Ивана пригласили участвовать. «Побывав дважды на обсуждении первых глав, он упал посреди комнаты на колени, поклонился и обратился ко всей братии: «Отпустите меня, грешного, с миром!» и больше эти собрания не посещал», – вспоминает Вера Николаевна.

Перенесемся в 1889 год. Бунину шел девятнадцатый год.


Начинающий литератор, юноша из в конец обедневшей дворянской семьи, в поисках заработка приехал в Орел и неожиданно для него получает приглашение работать помощником редактора в «Орловском вестнике», газете «общественной жизни, литературы, политики и торговли». В Орле в этот период И.А. Бунин поселяется у редактора «Орловского вестника» Надежды Алексеевны Семеновой и ее гражданского мужа Бориса Петровича Шелихова в доме № 2 по Зиновьевской улице. В этом же доме помещались редакция газеты и типография.

Иван Алексеевич Бунин занял официально предложенный ему пост помощника редактора, но нередко сам редактировал газету. Вспоминая это время, Бунин говорил своему племяннику Николаю Пушешникову: «Восемнадцатилетним мальчиком я был фактическим редактором «Орловского вестника», где я писал передовицы о постановлениях Святейшего Синода, о вдовьих домах и быках-производителях, а мне надо было учиться и учиться по целым дням!». Собирался поступить в университет.

Но не только бедность и необходимость зарабатывать на жизнь помешали «учиться и учиться». Было и другое обстоятельство. В редакции он серьезно увлекся племянницей Семеновой Варей Пащенко, высокой барышней в пенсне и в «цветисто расшитом русском костюме».



Как он писал сам четыре десятилетия спустя в «Автобиографических заметках», – «сразила меня, к великому моему несчастью, долгая любовь». «Я еще никогда так разумно и благородно не любил. Все мое чувство состоит из поэзии», – пишет Бунин в письме к брату Юлию.

С Сашенькой Померанцевой, дочерью орловского профессора, и её братом Дмитрием Бунин встретился всё в той же редакции газеты «Орловский вестник». Девушка принесла в редакцию рукопись своего рассказа «История кусочка хлеба». «Редактор дал мне его прочесть, – рассказывал Бунин. – Оказалось талантливо, что мы ухватились за нее двумя руками».

Из воспоминаний Веры Николаевны Муромцевой-Буниной «Жизнь Бунина» (Париж, 1958):

«С осени 1890 года в редакции появились новые лица: Померанцева, Добронравов, Вологодка. Сашенька Померанцева, как называл, вспоминая её, Иван Алексеевич, была очень милой девушкой, радикально настроенной, большим другом Буниных. Она приезжала к ним в 1893 году в Полтаву, где они все снялись группой; у меня имеется эта фотография. Кто такая Вологодка, я не знаю. Весной 1891 года она отравилась из-за своего несчастного романа с конторщиком «Орловского Вестника». Было еще одно трагическое событие в газете, — самоубийство корректора. После этого и пришлось Бунину замещать его, пока не нашли другого».

1 час ночи. 4-го сентября 1890 года. Орел.
Из письма Бунина В.В. Пащенко:

"Милая моя и хорошая Ляличка! Ей-богу, странна натура человеческая! Ведь вот я тебя страшно люблю, всегда люблю в каждый момент и счастлив всем сердцем, когда с тобою... Ходит заниматься к ним Померанцев, брат "писательницы", кончивший курс в реальном и поступающий... или т. е. не поступающий, а уже поступивший учеником на телеграф. Вот померанцевская страсть к телеграфу!"

В редакции, где было много молодых людей, атмосфера была любовная.

17 января 1891. Орел. около 12 ч. ночи.
Бунин В.В. Пащенко:

"Голубчик Ляличка! Позволишь мне чуть-чуть
Посплетничать?.. Ей-богу, удивленье! –
Тут (Первоначально: теперь.) новая чета подверглася "глумленью", –

Уж Травиной теперь нас нечем упрекнуть
Представь – воочию у нас свершилось чудо!
Сама теперь сидит по целым вечерам
Запершись наверху... где, если помнишь, нам
Бывало тоже ведь не худо...
Да не одна! – Все Померанцев с ней!
Он с каждым днем все чаще и смелей
После обеда к "нам" (!) заходит
Уходит вечером (Зачеркнуто: А вечером уйдет.) туда, где "потеплей"
И глаз не сводит!

Она... я не могу сказать
И не настолько я скотина,
Чтоб, что-нибудь решиться утверждать
Или лукаво намекать,
Какая этому причина,
А только думаю, что тут
Не о погоде речь ведут!..
К тому ж – история!.. На днях
(Я говорю уже серьезно)
Наш Померанцев весь в слезах

Явился ночью уже поздно
И прямо к "Борьке"... Тот сидит
И, всей коротенькой качаяся фигурой,
Спокойно дремлет с корректурой...
Вдруг Померанцев тормошит:
– "Борис Петрович! ради Бога!..",
"Что, что? Вас черт сам не поймет".
- "Она... послушайте ж немного!..
Она кричит: "найду исход!"
"Что за исход? И кто она?"
– "Ах, Боже мой! – да Травина
Мы с ней в театре толковали...
Она сначала ничего была...
Потом... мы говорить начали...
Ну... и расплакалась, вскочила и ушла!
Мне, говорит, найти исход придется"...

Травина Евгения Витальевна впоследствии стала супругой Д. В. Померанцева.

Особенно много романов было у Шелихова. Это человек, редкий по темпераменту, "маленький с быстрыми движениями, с горящими глазами, – именно дьявол!" – повторял не раз Иван Алексеевич, – "постоянно со всеми бранившийся, особенно часто с высоким, мрачным корректором, на которого он, при своем маленьком росте, подпрыгивая, бросался с кулаками...".

16 мая 1891. Орел.
Бунин В.В. Пащенко:

"...Дела в редакции, как оказалось неожиданно, очень плохи: симпатии Б.П. к Померанцевой оказываются не шуткой. 14-го вечером она была у нас. Сидели (Б.П., Н.А. и она) в нашем саду. Когда я пришел туда, у них шел какой-то оживленный разговор. «Знаете, И.А., – говорит Н.А., – мы разъезжаемся с Борисом». – «Это почему? Шутите?» – «Честное слово, нет. Это он не в первый раз предлагает». Как-то странно, неестественно смеется, голос дрожит. Потом Б.П. взял меня под руку и битых три часа ходил со мною по саду, доказывал, что с одной женщиной жить всю жизнь глупо, что Н.А. отрывает у него руки, что им необходимо разойтись и все сводится к Померанцевой..."

2 июля 1891 года
Из письма Н. А. Семеновой:

"...Возвратилась домой сегодня ночью и пока чувствую себя удовлетворительно Ободрившись духом, я даже не теряла надежды приспособиться ко взгляду Б П на наши новые отношения, хотя до полной победы над собою еще далеко. Он весь под влиянием недавней поездки. После 20-го числа А. В. Померанцева объяснится с матерью и отцом, а затем и финал трагикомедии..."

Орел, 14 июня 1892 г.
Из письма Ивана брату Юлию:

"Милый, дорогой Юричка! Я тебе писал, кажется, позавчера, о положении дел в – о том, что ушла Над<ежда> Ал<ексеевна>, что я заболел, что Бор<ис> Петр<ович>, пользуясь моей болезнью и тем, что мне доктор велел уехать в деревню и вообще следить за здоровьем, потому что у меня есть основания для чахотки (подлинные слова д-ра Вырубова) -- ну так вот, пользуясь этим, Б<орис> П<етрович> очень тонко мне сказал, что ему на мое место нужен человек и взял Ал. Влад. Померанцеву..".


Вскоре Н.А. Семенова рассталась с Б.П. Шелиховым, пришлось даже прибегнуть к помощи полиции. Ушла от Ивана и Варвара. Разрыв с Варей Иван Алексеевич пережил очень тяжело

В «Орловском вестнике» у Семеновой Бунин проработал с перерывами около трех лет. Здесь были опубликованы его ранние стихи, рассказы, очерки из жизни елецких помещиков, критические статьи. С помощью Семеновой вышла в свет в 1891 году первая книга стихов Бунина. Недавно в интернете было опубликовано сообщение, что председатель Совета НСБ (Национальный Союз Библиофилов) М.В. Сеславинский, демонстрировал на заседании библиофилов экземпляр первого сборника стихов И.А. Бунина «Стихотворения : 1887–1891 гг.» (Орёл : Тип. газ. «Орл. вестн.», 1891) с сохранившимися издательскими обложками и дарственной надписью автора на титульном листе: «На память заседаний в Верхней Палате и общаго угнетения от Б.Ш. милому крокодилу Дмитрию Владимировичу Померанцеву от автора. 27 Декабря, 8 часов вечера, Орёл, Воскресенская. «Вечер с лимоном».



После совместной работы в «Орловском вестнике», Александра Владимировна Померанцева близко принимала к сердцу все, что касалось Бунина. Затем на много лет Иван Алексеевич потерял ее из виду: член большевистской партии, профессиональная революционерка, А.В. Померанцева подверглась полицейским и судебным репрессиям, сидела в тюрьме, дважды была в ссылке, жила за границей. Расставшись с Шелеховым, связывала свою жизнь с революционером Адамовичем А.К., архитектором, художником В.Н. Курициным.




В местных краеведческих ресурсах Великого Устюга есть такая информация: Владимир Николаевич Курицын (в документах Курицин), художник-архитектор, был выслан в Великий Устюг из Петербурга в августе 1900 года как опасный политический преступник сроком на три года и передан под гласный надзор полиции. Такому же наказанию подверглась и его жена, Александра Владимировна, обвиненная также в «государственном преступлении». Она была выслана под гласный надзор полиции сроком на два года, поскольку отбывала предварительное наказание в тюрьме. По окончании ссылки Владимир Николаевич остался в городе. По его проектам реконструированы и построены здания мужской гимназии, окружного суда, высшего начального училища, женской гимназии, дом Кондакова, собор Иоанно-Предтеченского монастыря.


Семейная жизнь не удавалась Александре Владимировне. Детей не было.

В архиве Бунина в г. Орел сохранилось два письма А. В. Померанцевой (1895–1914). Осенью 1911 г. она мельком виделась с Буниным в Москве, а год спустя получила от него письмо из-за границы. В январе 1914 г., рассказывая писателю историю своей жизни, Александра Владимировна признавалась: «Я давно разучилась плакать, потому что тесно связала себя с такой стороной жизни, где все упорство, труд, борьба, и ни места, ни времени нет слезам ... С 1901 г. я навсегда связала себя с рабочим движением». Заканчивая свое письмо, она сообщала: «Эти два года живу благополучно в Москве, но думаю, недолго мне здесь жить. С декабря у нас идет такое избиение младенцев, что только перья летят. Жалеть я буду горько, если мне не придется увидеться с тобой весной. Хотела бы узнать тебя ближе, каким ты стал теперь, достигнув полного расцвета своих творческих сил. Знаю тебя только по твоим произведениям, в которых так много углубленной сдержанности, какой-то чистоты содержания, всего того истинно художественного».




Интересно, как рассказывал сам Иван Алексеевич о своей поездке в Вологду, о чем сообщил 14 сентября 1930 года писателю Л.Ф. Заурову, жившему в его парижской квартире. Бунин сказал, что был в Вологде «году шестнадцатом» у «Сашеньки».

Из рассказа Бунина о Сашеньке известно, что «она была идейная революционерка» и, вероятно за свою революционную деятельность была выселена в Вологду, где «жила с каким-то рабочим-большевиком»

«Я пришел к ней в дом, – продолжал рассказ Бунин, – поднялся по какой-то грязной лестнице, где пахло нечистотами. Постучал, она вышла все такой же длинной черной юбке, с седыми обрубленными волосами, выкатила на меня глаза, как два облупленных яйца». Сашенька сразу узнала Бунина, сказала о том, что она живет в Вологде «на положении не вполне легальном» и предложила куда-нибудь уйти», так как в квартире хозяйка может подслушать их разговор. Они вышли из дома. На улице «была весна, ярка и густа зелень». Бунин нанял извозчика и «сказал ему везти за город». Они «поехали к монастырю», который «вырос прямо из черной равнины, и была такая прелесть в его стенах, эта белизна, толщина, грубость…» (Спасо-Прилуцкий монастырь). «Потом, – рассказывал Бунин, – этот голый деревенский погост… Словом, у меня осталось от этого такое прелестное впечатление, что вечером я сказал себе: «Нет, шабаш, надо уезжать! – и уехал, хотя она и просила остаться».

Писатель покинул Россию в 1920 году. О своем неприятии Октябрьской революции 1917 года он написал в дневнике "Окаянные дни". Вся последующая жизнь писателя связана с Францией. Бунин получил награду за "мастерство, с которым он развивает традиции русской классической прозы". Выступая в Стокгольме на церемонии вручения премии, писатель поблагодарил Шведскую академию, присудившую премию "изгнаннику". Также он подчеркнул, что для писателя "свобода мысли и совести является необходимой".

Бунин умер 8 ноября 1953 года в Париже. Он похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Александра Владимировна Померанцева работала в Красноярске в Сиббюро ЦК с "правдистами", в составе редакционной коллегии газеты "Красноярский рабочий". Кроме того, вела активную лекторскую работу:


Летом "восемнадцатого года после неудачной попытки выехать через устье Енисея в Архангельск", отсидела больше года в Красноярской тюрьме. При подходе к городу Красной Армии в числе 250 заключенных её отправили в "эшелоне смерти" на расправу к атаману Семенову. Черемховские рабочие спасли всех обреченных. Александра Владимировна нелегально работала среди чешских солдат, а после восстановления Советской власти руководила партийной школой в Черемхово. Летом 1920 года была избрана членом Иркутского Губкома РКП (б). Назначена редактором газеты "Власть труда".


В последующие года Александра Владимировна работала в отделе печати в ЦК партии. Около трех лет работала в Кабардино-Балкарии, куда была отправлена подальше от центра. Этот факт, наверное, сохранил ей жизнь Неизвестно, как сложилась бы её судьба после партийной чистки в тридцатых. Скончалась в Москве в 1967 году.



Дмитрий Владимирович Померанцев (1869, Воронеж – 1952, ст. Горная Ростовской обл.) стал лесоводом, энтомологом, профессором, доктором с.-х. наук. Окончив реальное училище в г. Орле, работал в почтово-телеграфном ведомстве, в 1894 поступил в Петербургский лесной институт (ныне Лесотехническая академия) и окончил его в 1898. Во время учебы выполнил свою первую научную работу «К познанию вредных и полезных насекомых, водящихся на ели», которая была удостоена советом института Золотой медали и определила основное направление его исследований на всю последующую жизнь.

Деятельность в лесном хозяйстве П. начинает в должности помощника лесничего; затем – преподаватель и помощник лесничего в Вельской лесной школе Вологодской губернии. С 1911 заведующий Полоцкой, а затем Кошелевской лесной школой, которая в 1921 преобразуется в лесной техникум...

В 1926 по конкурсу избирается на должность лесничего Донского учебно-опытного лесничества, с которым связывает всю свою последующую жизнь и деятельность. В 1950 ему присуждена ученая степень доктора с.-х. наук без защиты диссертации. В 1952 по состоянию здоровья он оставил службу, сохранив до конца жизни живой интерес к лесной энтомологии и орнитологии. Похоронен в Донском учебно-опытном лесхозе НИМИ (ст. Горная).


Первый выпуск по возвращению школы из Гомеля в Буда – Кошелево. (Фотоархив Бубликовых)


С белым окладом бороды коллежский асессор Померанцев Д.В.

У Ильи Яковлевича Бражнина – старейшего ленинградского прозаика в книге "Сумка волшебника" есть рассказ "Мертвый горизонт". В нем есть строки о Д.В. Померанцеве. Это было в июне 1943 года за Доном:

Это был маленький старичок в старой соломенной шляпе, из-под которой виднелась седая, кругло подстриженная бородка и седые же усы.

Белый, сутуловатый и спокойный старичок подолгу высиживал на невысоком берегу озерца, возле торчащего у колен удилища, и невозмутимо следил за плававшим на прозрачной воде поплавком.

Этот штатский старичок, спокойно сидящий у тихих вод со своей удочкой, соломенной шляпой и белой аккуратной бородкой, был поистине странным и удивительным зрелищем среди шумного и беспокойного военного лагеря, каким был в те дни Донской лесхоз.

Я решил обязательно познакомиться с безмятежным и бесстрашным рыболовом. Осуществить это удалось не сразу, так как я целые дни вместе с лётчиками пропадал на аэродроме, и до белоголового старичка очередь дошла только накануне моего отлёта из полка.

В этот день, встав на заре, я снова увидел рыболова на его обычном месте и подошёл. Мы разговорились, и я был приглашён зайти вечером к нему домой. Домик его стоял в ста шагах от берега, в густой зелени. Вечером, в назначенный час, я постучался у его дверей и был принят с предупредительным радушием.

Хозяин домика, кандидат наук Дмитрий Владимирович Померанцев, оказался человеком приветливым и разговорчивым. Несмотря на свои семьдесят четыре года, он был подвижен и оживлён. Мы сидели в его маленьком домике, который занимал Дмитрий Владимирович со своей сестрой. Старушка тотчас принялась хлопотать по хозяйству, поставила самовар и угостила меня почти настоящим чаем из чистого стакана с почти настоящим пирожным наполеон собственного изготовления. Я наслаждался почти чаем с почти пирожным наполеон и того больше рассказами Дмитрия Владимировича. Рассказывал же он главным образом о жуках, гусеницах и прочем таком, так как был энтомологом.

Верно, старушка это и была Александра Владимировна Померанцева.

Есть любопытная заметка Александры Владимировны Померанцевой к Календарю революционных праздников и великих годовщин. Москва; Ленинград: Государственное издательство; Типография «Печатный двор» в Ленинграде, 1927. 93, [6] с. с иллюстрациями, диаграммами, схемами. В печатной издательской обложке. 18х13 см. Тираж 15 000 экз. Цена 25 коп.




Привожу её полностью:

Согласно «Словарю» В.И. Даля, праздник – это «день, посвящённый отдыху, не деловой, не работный. День, празднуемый по уставу Церкви, или же по случаю и в память события гражданского, государственного, или по местному обычаю, по случаю, относящемуся до местности, до лица. Различаются праздники Господни, царские, семейные, домашние».

Строй, установившийся в России после октября 1917 года, принёс новую, в корне отличную от прежней, систему ценностей, а вместе с ней – новый уклад жизни и, естественно, новые праздники. Именно им посвящена брошюрка «Календарь революционных праздников и великих годовщин», подготовленная к десятилетию победы партии большевиков. В предисловии к ней говорится: «В долгой и трудной борьбе труда с капиталом, крестьян с помещиками много памятных, незабываемых дней. В этой борьбе рабочие и крестьяне наносили своим врагам сильные удары, но в этой же борьбе они теряли своих вождей, своих лучших бойцов. Вот из этих памятных дней борьбы, побед и поражений возникли революционные праздники и годовщины».

А далее перечисляются те самые «красные дни» революционного календаря, которые, с точки зрения властей, должен был помнить и отмечать каждый сознательный гражданин новой России. Так как книжечка выпущена в серии «Красный календарь в избе-читальне» и рассчитана на малограмотную крестьянскую аудиторию, каждой дате посвящена главка, раскрывающая содержание праздника или годовщины. Например: «21-е января – День смерти В.И. Ленина. Это – день скорби. Умер Ильич, но он жив в каждом из нас. Не будем бояться трудностей. Будем работать так, как работал Владимир Ильич. Доведём до конца великое дело освобождения трудящихся».

23 февраля – День Красной армии и 8 марта -Международный день работниц и крестьянок, 1 мая – Праздник борьбы и всемирного братства трудящихся и 7 ноября – Праздник победы Октябрьской революции, а также День печати (приуроченный к годовщинам газеты «Правда»), День образования СССР (6 июня) и даже День Парижской Коммуны, превратившийся в День помощи борцам революции, -таковы памятные даты, на десятилетия вошедшие в жизнь сотен миллионов людей.

Некоторые праздники впоследствии исчезли из официального советского календаря: к примеру, День свержения самодержавия (12 марта) – годовщина демократической февральской революции 1917 года. Вероятно, само напоминание о том, что с царизмом было покончено за полгода до «Великого Октября», со временем стало неуместным.

Постепенно перестала широко отмечаться и годовщина «Кровавого воскресенья» (9\22 января 1905 года). Кстати, главка об этой дате в книге названа несколько двусмысленно: «Годовщина расстрела ленинградских рабочих». Известно, что в конце 20-х годов цензура довольно часто требовала от авторов не упоминать старое название столицы Российской империи. Но в данном случае получилось, что правительственные войска расстреляли мирную демонстрацию уже в столице советской России.

О Новой экономической политике, проводившейся тогда в стране, свидетельствуют введённые властями в 1923 году Международный день кооперации и Праздник урожая, о котором в книге говорится: «День урожая – это праздник революции в сельском хозяйстве. И до революции крестьяне праздновали осенью окончание полевых работ и сбор урожая, избрав для этого подходящий по времени церковный праздник Покрова – 1 октября по старому календарю. Но никакой пользы не было для крестьянского хозяйства от такого праздника: в этот день крестьянская семья выпивкой и гуляньем старалась заглушить тяжёлую заботу о своём плохом хозяйстве. Совсем другую цель имеет советский праздник урожая: не заглушать мысли и заботы о хозяйстве, а наоборот, привлечь внимание крестьян и рабочих к улучшению сельского хозяйства».

Завершается книжка главой «Новые задачи к 10-летию Октябрьской революции»: «В Союзе Советских республик огромные запасы всякого сырья и топлива, он богат и хлебом, и углём, и нефтью, и железом, но беден машинами; мы продаём наши продукты сырьём, а за границей покупаем машины. Это невыгодно для хозяйства, это невыгодно и для наших отношений с капиталистами. Мы должны научиться на своих станках и машинах перерабатывать всё сырьё, чтоб не кланяться капиталистам, чтобы не зависеть от них».

Нетрудно заметить, что, перевалив в третье десятилетие уже постсоветской России, мы имеем всё те же «новые задачи». Воистину: «в России надо жить долго»...

И еще. Есть в интернете данные на Благовещенского Юрия Николаевича. Родился 08.06.1934 года в Челябинской области, г. Магнитогорск. Отец – Благовещенский Николай Вениаминович (1900), лесовод, озеленитель, участник ВОВ, награжден 2 орденами и несколькими медалями, мать – Благовещенская Мария Дмитриевна (1914) – учительница глухонемых; по линии матери: А.В. Померанцева – двоюродная бабушка – известная революционерка, дед был оружейным мастером, за заслуги в Яп. войне был произведен в офицеры и получил дворянский титул.

Есть и фотография из Лапландского заповедника:


Справа налево – жена Благовещенского, Н.М. Пушкина, Д.И. Блохин, дочь Нина Благовещенская и неизв.


Вот такая история. Оба любили свободу.

Бунина читают сейчас на всех европейских языках. Его произведения пpиpавняли к произведениям Толстого и Достоевского, говоря при этом, что он "обновил" pусское искусство " и по форме, и по содержанию". Мало кто знает Александру Владимировну Померанцеву и её брата Дмитрия Владимировича. К юбилею гениального писателя земли русской вспомним и их имена, ведь они жили рядом с И.А. Буниным!

Comments

( 5 комментариев — Оставить комментарий )
livejournal
22 окт, 2019 05:29 (UTC)
Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal сибирского региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.
kishbabai
25 окт, 2019 19:28 (UTC)
Очень интересно, спасибо.
Рина Незеленая
29 окт, 2019 05:56 (UTC)
Рада,что Вам понравилось.
lengory
3 ноя, 2019 09:17 (UTC)
Жаль, не отмечено в потрясающем, вполне академичном материале, что А.В. Померанцева похоронена на Новодевичьем, - там же, кстати, где и В.В.Пащенко.
Рина Незеленая
3 ноя, 2019 23:52 (UTC)
Благодарю за дополнение и оценку.
( 5 комментариев — Оставить комментарий )
Май 2015
kraevushka
Красноярская краевая научная библиотека
САЙТ



Счетчик тИЦ и PR
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner