Красноярская краевая научная библиотека (kraevushka) wrote,
Красноярская краевая научная библиотека
kraevushka

Categories:

Андрей Погожев, Павел Стенькин. «Побег из Освенцима: остаться в живых»

В начале октября 1941 года в Освенцим прибыли эшелоны, в которых находилось примерно двадцать тысяч советских военнопленных. Через год в живых осталось только двести человек. Остальные погибли, не выдержав чудовищных условий жизни в лагере. 6 ноября 1942 года семьдесят наших соотечественников, прорвав оцепление во время поиска пропавшего узника, совершили единственный в истории Освенцима массовый побег. К сожалению, до Родины смогли добраться единицы, и среди них Андрей Александрович Погожев и Павел Александрович Стенькин.




Мария и Андрей Погожевы. 1940

В воспоминаниях этих людей, переживших ужас Освенцима, подробно описывается по-немецки четкая система, направленная, прежде всего, на подавление психики человека, превращение его в полуживотное, а затем и его физическое уничтожение. Выжить в этих условиях могли только люди с фантастическим запасом духовных и физических сил. После войны в СССР нашлись четверо участников побега: Андрей Погожев, Павел Стенькин, Андрей Марченко и Николай Писарев. Стенькин и Погожев написали об этом побеге книгу, рассказав в ней о страшных испытаниях, через которые им пришлось пройти.

Известно, что в Освенциме впервые испытали цианистоводородный газ «циклон Б» осенью 1941 года на советских и польских пленниках. Массовое уничтожение людей в газовых камерах и другие технологии промышленного уничтожения людей нацисты апробировали и протестировали на наших военнопленных.

«Зондер-фюрер Бык отличался утонченной звериной жестокостью. Самой тяжелой сменой у зондеркоманды была та, когда сопровождающим эсэсовцем был он. Всякое проявление слабости, человеческих чувств у любого из узников, даже при встрече с трупом отравленного отца, матери, брата, сестры, детей, — оканчивалось расстрелом тут же, на месте, на глазах всех присутствующих. Бык мог спокойно, без дрожи рук, стрелять в шевелящееся тельце младенца, судорожно прижатое к груди мертвой матери. Удивительная загадка! Не раз мы слышали от членов зондеркоманды взволнованные рассказы о том, что газ, применявшийся для массового уничтожения в газовой камере, в дозах, смертельных для взрослых, иногда, не всегда, но иногда, не убивал детей грудного возраста. Чем меньше был возраст, тем больше оставалось младенцев с признаками жизни. Они теряли голос и беззвучно шевелили ручками и ножками. Вот этих-то детей и мог Бык спокойно добивать из своего пистолета. Были случаи, когда он и другие эсэсовцы брали детей за ножки и кидали в пламя костра. Видеть равнодушно этот садизм и оставаться спокойными могли немногие».

Андрей Погожев, бывший советский военнопленный №1418, вспоминал:
«Казалось, что сбежать из Освенцима невозможно – вокруг лагеря стояли два ряда железобетонных столбов с колючей проволокой на изоляторах. Проволоки на каждом столбе расположены с двух сторон в шахматном порядке. Расстояние между проволоками около 20 сантиметров. Проволочное ограждение на железобетонных столбах всегда под высоковольтным напряжением. Прикосновение к проволокам — смерть. С наружной стороны проволочного ограждения железобетонная сплошная ограда около трех метров высоты. С внутренней в пяти метрах, предупреждающая проволока. Кто подойдет к ней вплотную или перешагнет ее — охрана с вышек и любой находящийся поблизости эсэсман убьют без предупреждения».

Но даже в таких условиях в лагере действовали подпольные организации. В больнице появилась одна из первых организаций Сопротивления, которая имела наиболее практическую возможность оказывать помощь больным узникам и спасать многих из них от неминуемой смерти. Летом 1942 года стало известно, что началось ускоренное расширение лагеря. Напротив действовавших мужского и женского лагерей застраивалась площадь в несколько раз больше. Устанавливалось железобетонное ограждение с колючей проволокой, возводились бараки. Тысячи узников были заняты этой работой и среди них несколько команд из советских военнопленных. К этому времени в живых их осталось около 130 человек. Советские военнопленные из общей массы заключенных выделялись особой выдержкой. Казалось, они смирились со своей судьбой — были дисциплинированны и как будто даже прилежны на работах. Но это была своеобразная защитная маска.

«Желание бежать было огромным. Не было ни одного, кто в душе не вынашивал этой надежды. Она придавала силы переносить все страдания, поддерживала бодрость, веру в будущее. Побег был мечтой, и каждый не один десяток раз мысленно совершал его. И самым трудным препятствием на этом, даже мысленном, пути было высоковольтное напряжение в ограждении. Каждый понимал, что преодолеть его одиночкам невозможно. Нужна организованная сила. Только сплоченность и сила могут преодолеть самые трудные преграды. В наиболее безлюдном месте между бараками, в тени, как будто случайно сошлись несколько узников, советских военнопленных. Здесь были Сергей, Андрей Зайцев, Василий Доценко, Петр Мишин, Николай Васильев, Павел Стенькин и я».

Фашисты, чтобы окончательно сломить дух советских узников, заявляли, что Москва давно взята и сражаться русским больше не за что. Один из участников массового побега, Сергей, сказал воодушевляющие слова:
«Живым нам, свидетелям всего, что творится в лагере, не выйти. Нас уничтожат. Сейчас фашисты торжествуют, они на Волге, окружили Ленинград, оккупировали Украину, Белоруссию. Они трубят, что и Москва взята. Неправда! Ложь! Прибывшие вчера французы категорически отрицают это и говорят, что Москва не Париж, и фашисты сломают там шею. Правильно! Мы знаем историю нашей Родины и уверены — русские победят. Чем же мы можем помочь этой победе? Я считаю — духом, выдержкой. Попытки одиночных побегов нужно пока прекратить. В настоящих условиях они не достигают цели. Нужен только массовый побег, который показал бы этим убийцам, что советских людей не так легко победить, что русские даже в лагере смерти остались русскими, что дух их не сломлен».

Но как же выйти за пределы лагеря? Решение было единодушным — организовать побег с поисков. А потом самим же пойти искать беглеца. Одиночные побеги из Освенцима периодически происходили, но почти всегда беглецов удавалось найти. Когда к посылке русских на поиски все привыкли, штаб установил дату побега – 6 ноября.
«6 ноября 1942 года... Завтра знаменательный день — 25-я годовщина Великой Октябрьской революции. Эта дата придает особый энтузиазм и решительность для всех действий и поступков дня. Бежать всем без исключения было практически невозможно. Много было больных, много настолько истощенных, что о побеге не могло быть и речи, несмотря на их желание. Были, конечно, и такие, которые проявили малодушие в последний момент».

Пленные вышли на вечернее построение. Их было более 80 человек, но дежурный эсэсовец посчитал, что колонна получилась слишком большая, и отсчитал только 70 человек. Свыше 15 человек с грустью стояли на дороге и смотрели вслед уходящим на свободу товарищам.

«Из колонны барака русских нам приветливо махали руками. Сердце сжималось от боли. Хотелось крикнуть — прощайте, товарищи! Наконец, солнце скрылось за горизонтом. В наступающих сумерках собрались около разрыва в ограждении. С вышки спокойно смотрел на нас постовой. С левой стороны, в глубине лесочка полыхало пламя костров. Дальше черными клубами дымил крематорий. В лагере тишина. И вдруг тишину прорезал чей-то срывающийся крик: «За Родину! Вперед!». Нестройное, но громкое «ура» взорвало вечернюю тишину. Одновременно с криком темное облако камней, кусков чугуна, железа, палок с шумом, свистом, вихрем вырвалось из толпы и понеслось в постового эсэсовца. Узники бушующей лавиной бросились к сторожевой вышке, опрокинули ее и в образовавшийся проход кинулись в лес.
Раннее утро 7 ноября мы встретили на опушке молодого лесочка. Мысленно мы на Родине. Сейчас этот знаменательный день на востоке уже отпраздновали, на просторах Сибири празднуют, а в Москве только готовятся. Где-то идут бои. Здесь у нас тоже фронт. Еще ночь шли на запад, потом повернули на юг, к чехословацкой границе. Там, в Татрах, — партизаны.
Шли, не замечая усталости, потому что шли навстречу жизни.
Да здравствует свобода! Да здравствует жизнь!».



Павел Стенькин (узник № 563), участник массового побега

Соавтор книги «Побег из Освенцима», Павел Александрович Стенькин, был родом из Перми. Он попал в лагерь совсем юношей – ему было только 17 лет. Павел навсегда запомнил день, когда началась война:
«Утро 22 июня 1941 года застало нас в 200 метрах от пограничной заставы в Западной Украине, на стыке венгерской и польской границ, в заранее вырытых и хорошо замаскированных окопах».

Война началась быстро, немцы буквально шли лавиной, приходилось постоянно отступать.
«Бои были тяжелые, силы наши таяли. С каждым днем увеличивалось количество раненых, затруднявшее и замедлявшее наш переход. Приходилось отступать по узким горным дорогам, в то время, когда враг двигался по шоссе. Но у нас было преимущество — нас укрывали горы и родные леса, поэтому советские части, нанося противнику ощутимый урон, были сравнительно малоуязвимы. Враг, ощущая свое численное превосходство, а особенно превосходство в технике, осмелел и теперь двигался по советским дорогам строевым маршем».

Павел Стенькин попал в плен и после нескольких пересылок оказался в Освенциме, где вместе с Андреем Погожевым 6 ноября 1942 года совершил побег. Пока беглецы пробирались на Родину, группа товарищей распалась и Павел шел один. Часто ему помогали в бедных домах – кормили молоком и картошкой, давали советы. Но нужна была и осторожность – ведь его могли выдать полицаям.
«Когда я попал на Украину, которую тогда называли Галитчиной (или Галицией), меня предупредили, что граница между Галицией и Волынью очень хорошо охраняется, и посоветовали район, где легче ее перейти. По дороге мне встречалось немало таких групп, и все они советовали мне остаться. Я же стремился как можно скорее соединиться со своей армией и отомстить за Освенцим, Бухенвальд — за миллионы загубленных там людей».

Павел Стенькин прошел всю Западную Украину. Он уже чувствовал, что Советская армия рядом.
«Ночью мы перешли в небольшой хуторок, расположенный вдалеке от дороги, и там заночевали. Утром мы пришли на соседние бахчи за арбузами, и старик сторож, плача от радости рассказал, что в совхоз пришла Красная Армия…

Офицер предложил пойти с ним в штаб полка и оформиться в минометную роту, которой он командовал. Вечером этого знаменательного дня я снова пошел на Запад, но теперь уже не как узник, а как боец Советской армии. Мечта моя сбылась. С радостью замечал я большие изменения в нашей армии: более совершенная техника и самоотверженный патриотизм бойцов, неудержимо рвущихся вперед, в бой. Ночью меня взяли в разведку, где пригодился мой богатый опыт скитаний по Германии. У меня оказались отлично развиты слух, зрение, осторожность и умение ходить бесшумно. Зная, что рядом со мной мои товарищи, я был готов на любой подвиг. От счастья я буквально не чувствовал под собой земли, казалось, у меня появились крылья...

Я воевал семь дней, пока не пошел в штаб батальона, чтобы официально оформиться в часть. Пока заполняли документы, моей биографией заинтересовался начальник особого отдела полка, который в то время присутствовал в нашем штабе. Он-то и сказал командиру, что оформлять в батальон меня нельзя, так как все лица, находившиеся в плену, в оккупации и окружении, должны пройти спецпроверку. В срочном порядке меня направили в Миргород, в запасной полк, где были собраны такие, как я. Мой случай оказался очень трудным, проверка тянулась так долго, что воевать мне, к великому моему сожалению, больше не пришлось».


Свидетельские показания Андрея Погожева и Павла Стенькина, легшие в основу этой книги, раскрыли правду об Освенциме. Эти показания прозвучали на Международном суде против нацистских палачей. Когда главная комиссия по расследованию гитлеровских преступлений в Польше закончила расследование по делу лагерей для военнопленных и массовых могил времен Второй мировой войны, то выяснилось, что близ лагерей оказалось значительное количество массовых и одиночных захоронений, в некоторых погребены военнопленные. Это было установлено на основании показаний свидетелей и официальных германских документов, а также найденных в могилах вещественных доказательств — опознавательных знаков солдат и офицеров военнопленных вооруженных сил отдельных стран, остатков обмундирования, пуговиц и т.д. Обнаружение могил было сопряжено с большими трудностями, так как на массовых могилах гитлеровцы посадили лес. Выявленные в ходе расследования факты свидетельствуют о преступном обращении гитлеровцев с военнопленными и беспримерном попрании международных прав. Действия фашистов по отношению к советским военнопленным носили признаки геноцида: их морили голодом, мучили, истязали, убивали.



Андрей Погожев:
«Как свидетель и очевидец гибели десятков тысяч людей в Освенциме, я считаю своим человеческим долгом выполнить предсмертные завещания миллионов погибших в страшных мучениях узников лагеря и представляю суду присяжных и обвинению свои свидетельские показания по преступлениям, совершенным против человечества подсудимыми Ганцем Штарк, Стефаном Борецки, Бруно Шлаге, Иосифом Клер и Горбертом Шерпе в 1941 и 1942 годах в концлагере Аушвиц — Освенцим, которые непосредственно участвовали в массовых убийствах узников, которые лично убивали и истязали заключенных...

...За 13 месяцев пребывания в лагере я был свидетелем и очевидцем многих сотен, многих тысяч убийств, истязаний и зверств эсэсовцев и поэтому прошу суд вызвать и допросить меня в качестве свидетеля обвинения...

...показаний, подобных вышеизложенным, можно приводить бесконечно, так как каждый шаг названных мной эсэсовцев — это кровь, нечеловеческие страдания и смерть их жертв, это преступления, которых не знала история.
Прошу суд присяжных принять к судебному разбирательству мои свидетельские показания, малую частицу из виденного и пережитого, и сурово наказать эсэсовских палачей Освенцима.
Это просьба моей совести, совести человека, пережившего ужасы Аушвица».


Резник Марина Васильевна
Tags: война, книги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments