Красноярская краевая научная библиотека (kraevushka) wrote,
Красноярская краевая научная библиотека
kraevushka

Category:

Олег Зайончковский. «Счастье возможно»

Олег Викторович Зайончковский родился в 1959 году в Куйбышеве. После школы работал репрографистом и слесарем, ремонтировал бытовую технику и испытывал ракетные двигатели. В литературу Зайончковский вошел в 2000-е годы, и практически сразу к нему пришел стремительный успех. В 2004 году был опубликован его роман в новеллах – «Сергеев и городок», вошедший в списки премий «Русский букер» и «Национальный бестселлер». С тех пор автор написал множество интересных книг: «Тимошина проза», «Загул», «Прогулки в парке», «Петрович». Зайончковский – мастер рассказывать истории. Основная тема в творчестве писателя – жизнь простых людей, наших детей, коллег, соседей.




Роман «Счастье возможно» стал финалистом «Большой книги». Он имеет интересный подзаголовок «Роман нашего времени». В центре его – история о пресловутом «любовном треугольнике». От безымянного писателя уходит жена – к более состоятельному и интересному мужчине. Писатель не пытается как-то повлиять на этот процесс, он просто наблюдает за изменениями, которые пришли в его жизнь. Казалось бы, произошла трагедия в семье, но стоит взглянуть на потерю иначе, и ситуация изменится к лучшему.



В книге повествование ведется от первого лица. Писатель рассказывает о своей личной жизни спокойно и с юмором. Что делать с женой Тамарой? Ничего. Просто подождать, как все сложится дальше. Ведь счастье возможно, оно обязательно придет, потому что в мире действует закон равновесия. Если от писателя ушла жена, то неизбежно вскоре придет творческое вдохновение.

«Мы прожили с ней в браке много долгих лет. Иногда я вспоминаю эти годы со светлой грустью, иногда же мне хочется вести как можно более здоровый образ жизни, чтобы долголетием компенсировать зря потраченное время. Факт, однако, заключается в том, что, когда я перестал быть мужем своей жены, у меня словно пелена спала с глаз. Словно из ушей выпали пробки, а из носу ватки… Меня, осиротевшего, взял под крыло целый мир. Звуки, забытые с детства, снова обступили меня. Деревце, тронутое ветром, пролетевшая муха или хоть эта самая вентиляционная отдушина – все заговаривало со мной, лепетало на тысячи голосов, несло какую-то многозначительную чепуху. Ошеломленный, переполненный звуками бытия, я подолгу курил на балконе. В небе пел самолет, раньше неслышимый; привязанная у магазина, плакала безутешно собачка; дети щебетали воробьиными голосами… Огромный шум города, прежде лишь отдававшийся в черепе неизбывным томительным гулом, теперь раскладывался на множество маленьких отчетливых музыкальных партий. И казалось мне, что еще немного, еще чуть-чуть, и, разбирая каждую из этих партий в отдельности, я постигну всю симфонию мироздания… И однажды я наконец догадался, что ничего не изменится, симфония мироздания не сложится, если я останусь только в качестве слушателя. В ней, в симфонии, не хватало моего собственного голоса – вот о чем шептали мне листочки. Так я впервые по-настоящему осознал свое писательское предназначение, а осознав его, стал меньше времени проводить на балконе и больше за работой. И весь этот переворот во мне случился, когда от меня ушла жена».

Тамара теперь живет с успешным бизнесменом Дмитрием Павловичем, но, как это ни удивительно, продолжает навещать бывшего мужа. Писатель задумывается: для чего бы это?

«Труднее понять, для чего ко мне ездит Тома. Если ее спросить, она, не задумываясь, ответит: «Как для чего? Надо же мне убедиться, что ты жив-здоров. Да и грядки твои кому-то надо полить». Однако надо иметь в виду, что, если женщина отвечает не задумываясь, это означает, что она говорит неправду. Грядок в Васькове она не поливала, даже когда мы были женаты. Полагаю, что и в теперешнем их новом имении не поливает, если таковые там имеются. Скорее всего – так мне кажется, – она приезжает сюда, чтобы убедиться лишний раз в том, что не полюбила меня обратно. А заодно сравнить меня, недотепу, со своим Димой: какой вот он умный и наблюдательный – вполне бы мог тоже сделаться литератором, если бы не занимался бизнесом и умел писать».

Когда Тамара и Дмитрий Павлович уезжают в путешествие, они приглашают писателя пожить у них дома и ухаживать за собакой. Писатель неожиданно соглашается – он живет в роскошной квартире, выгуливает пса во дворе, и заодно знакомится с новыми людьми, которые рассказывают ему свои жизненные истории.

«Две недели, пока Тамара с Дмитрием Павловичем наслаждались адриатической природой, я наслаждался благами цивилизации. До чего приятна жизнь в элитном квартале! Утром здесь не урчат, чихая и отплевываясь, дворовые «жигули». Они не тревожат ничьих ушей, потому что их тут нет, но если б и были, никто не услышал бы их за тройными стеклопакетами. На рассвете безмолвные, таинственные, словно эльфы, дворники сделали свое дело и растаяли в солнечных лучах. Проснулся, заискрился фонтан. И вот уже от подъездов в направлении паркинга шествуют по свежевыметенным, вспрыснутым влагой тротуарам господа в добротных костюмах. Они помахивают добротными кожаными кейсами и поверчивают на пальцах брелоки с ключами от своих добротных авто. Эти господа – московский хай-мидл, надежда и опора новой России. А «новая Россия», народившаяся здесь, в башне из монолит-кирпича, в это время еще посапывает в колыбелях или ест уже кашку. После того как главы семейств разъезжаются по своим офисам, в доме и во всем квартале остаются одни иждивенцы. Это те, для кого господа-труженики являются опорой в прямом смысле слова: их малые дети, красавицы жены и мамы, выписанные откуда-нибудь из Люберец. И хотя весь этот оставшийся народец не создает прибавочной стоимости, но именно для него здесь в обширном дворе разбита аллея и журчит фонтан, для него устроены по первому разряду детские и собачьи площадки и фитнес-центр, который с утра уже вывесил табличку OPEN».

Пока Тамара пытается создать семейное гнездышко с Дмитрием Павловичем, писатель размышляет о пережитом и приходит к выводу, что Тамара как женщина, в первую очередь, внутренне чувствовала, чего не хватает ей в семье с писателем – детей. Ведь за годы брака детей так и не появилось.

«Многие годы мы, что называется, дружили семьями. Хотя, положа руку на сердце, семья – настоящая семья – была только у Замойских, потому что настоящая семья та, в которой есть дети».

Однако после медицинского обследования выясняется, что у Дмитрия Павловича не может быть детей. А вскоре происходит чудо – Тамара говорит писателю, что она беременна от него. Почему это произошло только после того, как Тамара ушла от мужа? Непонятно. Но счастье стало возможным и пара снова воссоединяется в ожидании малыша.

Книга О. В. Зайончковского «Счастье возможно» звучит жизнеутверждающе на фоне многочисленных современных произведений, в которых мелкие неприятности зачастую герои воспринимают как трагедию. А вот попытаться в жизненной драме разглядеть счастье – это далеко не так просто, но сделать это непременно нужно. Ведь счастье возможно даже в самой непростой ситуации, его только необходимо увидеть.

Приятного чтения!

Резник Марина Васильевна
Tags: российская проза, современная проза
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments