Красноярская краевая научная библиотека (kraevushka) wrote,
Красноярская краевая научная библиотека
kraevushka

Categories:

Красноярские Кузнецовы-Мамонтовы-Якунчиковы. Судьбы. Выставка в Париже

Автор: друг библиотеки Рина Незеленая

В 2019 году вышла замечательное исследование Михаила Некрасова, Людмилы Дубининой о жизни и деятельности одного из представителей известного купеческого рода Мамонтовых – Марии Фёдоровны, в замужестве Якунчиковой.




О ней я уже немного рассказывала на страницах Краевушки. Помимо исследования деятельности М.Ф. Якунчиковой в области кустарной промышленности России конца ХIХ – начала ХХ веков, в книге, на основе архивных материалов, рассказано о ее личной жизни и круге общения. Кроме этого, приведены сведения о ее родителях, прослежены судьбы ее братьев и сестер, а также их потомства.

Мы, конечно, помним, что Мария Федоровна – племянница красноярского золотопромышленника и мецената Петра Ивановича Кузнецова. Её мать – сводная сестра Петра Ивановича, Ольга Ивановна Кузнецова, в замужестве Мамонтова. Отец – Федор Иванович Мамонтов, старший брат знаменитого купца Саввы Ивановича Мамонтова, скоропостижно скончался 16 апреля 1874 года в своей усадьбе Киреево. Четверо детей Ольги Ивановны остались без отца. Опеку над семьей старшего брата взяли его младшие братья Анатолий и Савва Мамонтовы. Супруги Елизавета Григорьевна и Савва Иванович, имея трех мальчиков, взяли к себе их сына Ваню и воспитывали его как четвертого сына. Девочки: Маша, Ольга и Софья получили домашнее образование.

Ольга Ивановна недолго оставалась вдовой. 8 января 1875 года наша сибирячка обвенчалась с потомственным дворянином Николаем Павловичем Бетлинг, служившим врачом в одной из московских больниц. Выйдя замуж и переехав в другой дом, Ольга Ивановна с родственниками своего первого мужа не порвала. Все четверо её детей по-прежнему дружны были с двоюродными сестрами и братьями Мамонтовыми, и по-прежнему девочки с Ольгой Ивановной и её "новым" мужем ездили по выходным в Абрамцево к дяде Савве, где сходились артисты и художники (об этом). И даже родившийся 23 декабря 1880 года брат Борис стал участником одного из домашних спектаклей у дяди Саввы. В доме Саввы Ивановича на Садово-Спасской произошло сближение Марии Федоровны с ее будущим мужем Владимиром Васильевичем Якунчиковым.


М.Ф. Якунчикова, В.С. Мамонтов, С.Ф. Тучкова, А.С. Мамонтов у крыльца абрамцевского дома. [1888].
Фотография любительская. Из собрания Музея-заповедника «Абрамцево»



В 1882 Мария Федоровна вышла за него замуж. Владимир Васильевич – предприниматель и меценат (1855–1916), позднее – директор Товарищества Воскресенской мануфактуры, брат художниц М. В. Якунчиковой и Н. В. Поленовой. В супружестве с В.В. Якунчиковым Мария Федоровна построила при селе Наро-Фоминское Верейского уезда Московской губернии дачу на изгибе живописной в этом месте реки Нары. И здесь бывали знаменитые артисты и художники. Хлопот у Марии Федоровны, как хозяйки, было много. Общение с людьми искусства не прошло для Марии даром. Художник и историк искусства Игорь Грабарь, писал о ней, как о «женщине талантливой, разбиравшейся в искусстве и умевшей отличать подлинное от фальшивого, серьёзное от пошлого». Кроме того, в Нару постоянно приезжали сестры Софья и Ольга с детьми.

Детей у Марии Федоровны и Владимира Васильевича Якунчиковых не было и брак было чуть не распался. Однако у Марии Федоровны вовремя появилось новое увлечение, ставшее делом её жизни: она занялась воз­рождением русского прикладного искусства и организацией кустарных промыслов. В 1881 году во время сильного голода в Тамбовской губернии Мария Федоровна открыла бесплатные столовые и создала в селе Соломенки вышивальные и швейные мастерс­кие по образцу абрамцевского производства. Мастерицы села славились своим умением вышивать золотом и бисером. Видя незаурядные способности женского населения Соломенки, Якунчикова решила дать им постоянную работу и открыла кустарное производство по изготовлению строчки, вышивки и бисерной работы. У крестьянок скупались старинные местные вышивки.



Бумажник 1830 -1840-е гг. Россия
Бисер стеклянный, бисер металлический нити хлопчатобумажные, холст, шелк, кожа
вышивка, тиснение кожи
10,2х16
Музей народного искусства им. С.Т. Морозова МХП 3481. НТБ 23

Из коллекции М.Ф. Якунчиковой и Н.Я. Давыдовой


Чехол для зонтика 1820 -1830-е гг. Россия
Бисер стеклянный, нити льняные, шелк, тесьма, вязание крючком
26,6х9,4
Музей народного искусства им. С.Т. Морозова МХП 3677. НТБ 56
Из коллекции М.Ф.Якунчиковой и Н.Я.Давыдовой


Мария Федоровна раздавала рисунки и сырье работницам на дом, забирала у них готовые изделия и отвозила в Москву.
Помощницей Марии Федоровны стала художница На­талья Яковлевна Давыдова. Ей удалось настолько успешно ор­ганизовать это дело, что о нем стало известно и в Европе.



На­талья Яковлевна Давыдова
         


М.Ф. Якунчикова. Фотография любительская. 1890-е.
Из собрания Музея-заповедника «Абрамцево»




На скамейке в парке сидит М.Ф. Якунчикова, рядом с ней стоит В.С. Мамонтова. Фотография любительская. 1892.
Из собрания Музея-заповедника «Абрамцево»



Забегая вперед, отметим, что в 1912 г. Мария Федоровна решила открыть художественный промысел – изготовление паласных ковров, которые экспонировались на международных выставках в Москве, Париже, где получали первые премии. Занято было почти все женское население села. На свои деньги Мария Федоровна построила в селах Громок и Соломенка начальные школы для крестьянских детей.
   
В 1900 году В.В. Якунчиков стал одним из устроителей Отдела русско­го искусства на Всемирной выставке в Париже. Мария Федоровна тоже готовилась к открытию Всемирной выставки в Париже: она собирала со всей России сти­лизованные игрушки, набойки ткани и примитивную утварь, а её мастерицы с особенным старанием вышивали экспонаты для неё. Мария Федоровна была назначена заведующей Кустарного отдела, руководила выставочной деятельностью в течение всего времени работы всемирной парижской выставки.
Всемирная выставка на рубеже двух веков вызвала особый интерес. Ее называли международным праздником труда, прогресса и цивилизации. Впервые 35 государств, и среди них Российская Империя, устроили свои национальные павильоны. В них сосредоточили все, что характеризует страну и отличает ее от других, "исторические памятники, предметы искусства и др."



В Париже


К началу 20 века экономика России развивалась быстрыми темпами, стране было, что представить на Всемирной выставке в Париже, где Российская экспозиция произвела настоящий фурор. Министр промышленности и торговли Франции Мильеран назвал российскую экспозицию "наиболее интересной приманкой на парижском празднике труда". Общая экспозиционная площадь России на выставке составляла 24000 кв.м., и выставочных композиций было значительно больше, чем могли представить другие страны.

На участие в выставке Россия затратила 5 226 895 р. (из них правительство ассигновало 2 226 895 р., а учреждения и экспоненты 3 000 000 р.). "Высочайше учрежденную комиссию" по подготовке русского отдела возглавлял директор Департамента Торговли и Мануфактур В.И.Ковалевский. Генеральным Комиссаром русского отдела был назначен князь В.Н. Тенишев, главным архитектором – Р.Ф. Мельцер.

Признанием международного авторитета русской науки явилось включение русских специалистов в состав международного жюри выставок, куда от России входили: Д.И.Менделеев (председатель группы химического производства), металлург Д.К.Чернов, художники И.Е.Репин и А.И.Бенуа по отделу искусства, профессор горного и электротехнического институтов М.А.Шателен, профессор Московского земледельческого института В.Р.Вильямс, химик Д.П.Коновалов, профессор горного института Н.С.Курнаков, географ П.П.Семенов-Тян-Шанский (председатель по группе колонизации).

Стремясь собрать как можно больше интересных экспонатов, русское правительство утвердило для экспонентов ряд льгот: бесплатное предоставление помещений на выставке, принятие за счет казны расходов по пересылке экспонатов, страхованию в пути, устройству и убранству русского отдела.
Здания для экспозиций строились с 29 мая 1899 г. и в числе немногих других национальных павильонов были готовы ко дню открытия выставки 14 апреля 1900 г. Главным среди них считался Павильон Русских Окраин, построенный по проекту Р.Ф. Мельцера.





Он имел вид русского городка, вдруг оказавшегося в Париже. На одной из его башен даже звенели колокола. Архитектура павильона создавалась по мотивам Московского и Казанского Кремлей. В отличие от большинства национальных павильонов, конструкции которых состояли из деревянного каркаса, заполненного только в первом ярусе кирпичом и обшитого гипсовыми "досками Мака", имитировавшими камень, Павильон Русских Окраин был выполнен из кирпича. Фасады башен и корпусов побелены под светлый кирпич, отделаны штукатуркой под камень, украшены цветной майоликой, изразцами по фризам, разнообразными рельефными деталями, обрамлявшими проемы, многочисленными карнизами, кружевными металлическими подзорами. Затейливые кровли выполнялись из разноцветной глазурованной черепицы и окрашенных в разные цвета штампованных железных листов. Их завершали ажурные гребни, а шатры башен венчали золотые двуглавые орлы.


Павильон русских окраин, выстроенный по проекту Р. Ф. Мельцера


Ансамбль располагался в 43 м от дворца Трокадеро. Самая высокая башня вознеслась почти на 47 м и была обнесена стенами с зубцами и бойницами. Спереди и с двух боковых сторон к ней примыкали отдельные корпуса-пристройки. Напротив главного входа (со стороны Сены) раскинулся просторный двор, в котором, деля его на две части, размещался "сибирский" ресторан. В левом углу двора стояла ротонда-эстрада для музыкантов. Из двора открывался вид на зал Средней Азии, вход в который был декорирован "в среднеазиатском стиле" – скопирован с портала Самаркандской мечети. У главного входа находился также Императорский павильон – "Царские палаты", выполненный в древнерусском стиле. Он предназначался для Высочайших особ (членов царской семьи) и вместе с приемными залами выходил на главный фасад Павильона Русских Окраин. Здесь же располагалась копия старомосковского боярского жилища со всей обстановкой.

Разнообразной была и внутренняя отделка: например, сводчатый потолок приемного зала был покрыт позолотой и цветным орнаментом, в интерьере зала были изразцовые печи и цветные витражи. Всего в Павильоне Русских Окраин, который воистину стал "гвоздем" русского отдела, насчитывалось 28 огромных панно на темы из жизни Кавказа, Средней Азии, Сибири и Крайнего Севера. Большинство из них принадлежало кисти художника К.А. Коровина.


Долина Енисея (Скала)
Декоративные панно, выполненные для павильона Русских окраин на Всемирной выставке в Париже (1900) для Сибирского отдела. 1899

         
Центральным экспонатом в русском павильоне, архитектурно воспроизводившем в миниатюре Московский Кремль, была огромная пирамида из 35 тыс. пар калош, представлявших собой суточную выработку российско-американской мануфактуры в Петербурге. По выпуску калош Россия тогда занимала первое место в мире.

Отдельные помещения в разных корпусах-пристройках предназначались для большой экспозиции с основой темой "Средства передвижения". Справа от центрального входа размещались экспонаты Главного Управления Уделов: научная выставка (Сибирская железная дорога – карты и модели мостов), богатства Урала и северных областей (меха, образцы древесины и каменных пород, золото, малахит) и т.д. Общество спальных вагонов демонстрировало поезд, в котором с помощью движущейся панорамы художника П.Я. Пясецкого для посетителей-пассажиров создавалась полная иллюзия путешествия по Сибирской железной дороге с остановками на станциях, устроенных по местному образцу.

Французские журналисты прозвали русский павильон «Сибирским дворцом», так как в значительной степени он был посвящен освоению Сибири и строительству Транссибирской магистрали. О Транссибе на Всемирной выставке в 1900 г. в Париже можно прочитать и посмотреть фотографии здесь.

По проекту К.А. Коровина архитектор И.Е.Бондаренко построил в стиле зданий Севера России XVII в. рядом со стенами Павильона Русских Окраин вереницу небольших деревянных построек, названную "Русской деревней", где располагался Кустарный отдел. Кустарный отдел представлял собой ряд рубленых из леса строений, связанных между собой галереями. Здесь стояли изба с выставкой женского рукоделия и другими кустарными изделиями, церковь в духе северных храмов и др. Все деревянные части были изготовлены в Москве. Плотники, прибывшие в составе группы русских рабочих, удивили умением обходиться топором в таких работах, для которых французы использовали целый набор инструментов. Интерьер оформлял художник А. Головин. В своих воспоминаниях Головин так пишет об этой работе:

"В 1898 г. Коровину и мне была поручена художественная организация русского кустарного отдела на Всемирной парижской выставке, которая предстояла в 1900 г. По проекту Коровина была исполнена внешняя отделка павильона, остальное пришлось на мою долю. Павильон был построен в Москве, затем разобран и в разобранном виде перевезен в Париж. Работа по устройству выставочного помещения очень меня увлекла. Отправившись в Париж, я следил за всеми деталями осуществления наших проектов, стараясь достигнуть возможно более точного исполнения. Не всегда удавалось добиться от парижских мастеров желательного результата. Помню, как однажды, не столковавшись с малярами, я решил сам покрасить крышу выставочного павильона..."

На фотографии 1900 года, хранящейся в отделе рукописей Третьяковской галереи, можно видеть устроителей кустарного павильона, среди которых – К.А. Коровин, А.Я. Головин, А.М. Васнецов, М.Ф. Якунчикова, М.В. Якунчикова и другие на фоне уже готового павильона, чьи стены украшены типичными для Головина резными орнаментами.




"Мы находимся под влиянием чувства удивления и восхищения, испытанного нами при посещении русского отдела. В течение немногих лет русская промышленность и торговля приняли такое развитие, которое поражает всех тех, кто имеет возможность составить себе понятие о пути, пройденном в столь короткий срок. Развитие это до такой степени крупное, что наводит на множество размышлений", – писала французская газета "Liberte".

За время выставки российская экспозиция получила 1 589 наград: 212 высших (Гран-при), 370 золотых медалей, 436 серебряных, 347 бронзовых и 224 почетных отзыва.
Деятельность Коровина на выставке и его панно были высоко оценены художественным сообществом — международное жюри Парижской выставки присудило ему золотую и серебряную медали. Решением правительства Французской республики он становится кавалером ордена Почетного легиона.

В наше время 23 отреставрированных панно — впервые за 110 лет — были показаны на выставке Русского музея, посвященной 150-летию художника, 10 августа — 8 ноября 2011 года.
За участие в устройстве Кустарного павильона на Всемирной выставке в Париже и Мария Фёдоровна получила золотую медаль. Французское правительство, по свидетельству князя С.А. Щербатова, «решило наградить её орденом «Пальм Академик», редко даваемым иностранцам»:




С удвоенной энергией, окрыленная успехом руководила Мария Федоровна своей мастерской после выставки. Художественные вышивки и кружева для отделки оконных гардин, ламбрекенов, женские платья и наряды с вышивкой раскупались нарасхват. Успешная коммерческая деятельность В. В. Якунчикова способствовала его увлечениям, меценатству и благотвори­тельности. Он собрал ценную библиотеку по искусству. На его средства были сняты копии с произведений художников эпо­хи Возрождения для Музея изящных искусств в Москве (в настоящее время Государственный музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина). Владимир Васильевич субсиди­ровал кустарные вышивальные мастерские в Абрамцеве, кото­рыми после смерти сестры Поленова Елены Дмитриевны ру­ководила его жена Мария Федоровна.

Супруги любили принимать гостей в загородном доме в Наро-Фоминске. И, конечно, Мария Федоровна постаралась оформить свой дом, особенно столовую с художественным вкусом в русском стиле. Заказ она попросила исполнить талантливым художникам Е.Д. Поленовой и А.Я. Головину. Согласно проекту вся поверхность стен в длинной и узкой комнате должна была быть покрыта чередующимися орнаментальными полосами и панелями, расписанными или вышитыми. Кроме того, в интерьере предполагалось установить изразцовые печи и мебель из абрамцевских мастерских.




На одном из них обозначено панно «Лебеди», которое позже было написано А.Я. Головиным.




В зимний период Якунчиковы любили принимать гостей в своем новом московском доме в Пречистинском (ранее Мертвом) переулке, построен­ном в 1900 году в стиле модерн. Он представляет из себя два параллелепипеда, врезанных один в другой. Большие оконные проемы увеличивали внутренний объем.


Особняк М.Ф.Якунчиковой. Фото из журнала «Зодчий». 1903 (№46) .

О посещении этого дома О. Л. Книппер-Чехова сообщала в письме своему мужу: "... Поехала к Якунчиковой. ... Сидела в ее интересном белом кабинете, болтала, много говорили о тебе. Она восторгается тобой, гово­рила мне, что я счастливая, потому что ты меня любишь. Меч­тала о том, как мы с тобой приедем к ней летом, и она покажет нам своих баб". Возможно, имелись в виду работы масте­риц, но за этим обещанием могло стоять и другое – Мария Федоровна любила удивлять и радовать своих гостей.

Художник И. Э. Грабарь, гостивший в 1901 году в усадьбе князя А.А. Щербатова, соседа Якунчиковых вспоминал, как его и князя С. А. Щербатова приг­ласили на дачу Якунчиковых к заходу солнца. Они сидели на террасе, любуясь холмистой, пересеченной оврагами мест­ностью, которую замыкал далекий лес. Вдруг из леса донес­лись звуки свирели, и медленно вышло стадо коров с пастуш­ком. Тонко подготовленная хозяйкой "пастораль", вызвала искренние слезы недавно вернувшихся из Парижа друзей.

Князь Щербатов Сергей Александрович – российский художник, коллекционер и меценат, эмигрировавший в 1919 году, в своей книге "Художник в ушедшей России" интересно рассказывает о создании портрета супруги художником Суриковым В.И.: "... Суриков, как я сказал, увлекался обликом моей жены и почувствовал к ней сердечную симпатию: "Уж очень она у вас русская, и красота русская – вот бы написать ее". Я согласился, но при условии, что портрет будет для меня, как частный заказ, иначе я не согласен. За этой работой мы особенно подружились с Суриковым. Когда жена была больна и лежала в постели, он, как свой человек, сидел часами в спальне у ее кровати, уютно распивая чай, и нельзя было не заслушаться его живых, картинных рассказов. Портретом он увлекался, как юноша, метался то назад, то вперед пред мольбертом, волновался, нервничал. Я отлично сознавал, что сделать нарядный дамский портрет Сурикову не под силу; в Гандара, Сарженты, Лазсло и им подобных он не годился, но он мог сделать что-то хорошее, иное, чисто "суриковское", и я попросил его из моей жены сделать персонажа из толпы боярыни Морозовой – русскую бабу, типа той, которая опустив голову, стоит у саней. Воля Мекк дал для этой цели чудный, нежно бирюзового цвета большой платок, вывезенный им из Индии, а я просил жену одеть довольно грубую, белую шерстяную кофту с прошивками. Портрет был неудачен по сходству, но что-то очень мне дорогое "суриковское" (а это и было для меня ценно) в нем было – в духовном выражении глаз, в "русском" чувстве, в него вложенном. Писал Суриков очень примитивным способом, меня поразившим, "по отлипу" (как он выражался), то есть, продолжая накладывать краски по липкому, не вполне просохшему слою после предыдущего сеанса, что по его словам "особенно приятно... Много толков и даже возмущений вызвал этот портрет "княгини-бабы" на выставке среди наших знакомых, что меня только забавляло."



Суриков В.И. Портрет П.И. Щербатовой (княгины-бабы, медсестры Нарской сельской больницы Пелагеи Ивановны Розановой, в замужестве княгини Щербатовой) 1910 г.

И еще о В.И. Сурикове: "... Очень простецкий, почти мужиковатый, истый Сибиряк (Суриков принадлежал к старой казацкой семье, переселившейся давно в Сибирь.), с бледно-желтоватым грубым лицом, неуклюжими манерами, порывистыми, некрасивыми жестами, он походил скорее на подрядчика или купца, если бы его огненные, умные, то злые и жестокие, то вдруг добрейшие небольшие глаза и прекрасный умный лоб с красиво его окаймляющими прядями волос, черных, с легкой проседью не выдавали в нем нечто затаенное, духовное и значительное. В нем было много страстности и, думаю, чувственности и, что поражало, столько молодости, свежести, бодрости и даже веселости, что можно было забыть об его возрасте. Он обладал чудным здоровьем и крепкими нервами; он был "крепыш", коренастый и жизнерадостный, русским же он был до мозга костей.

Яркость этой фигуры, по сравнению с типами петербургских художников, меня привлекала и сама по себе, и в силу контраста. Суриков "освежал" и бодрил своим появлением. Культурным он не был, не говорил ни на каком языке, кроме русского, но русскую историю он знал прекрасно, и человек он был жизни, а не книги, не "человек музеев", а непосредственного вдохновения, пытливый, наблюдательный и довольно презрительно относящийся к другим художникам, с которыми почти и не видался. Цену он себе знал и когда творил, то вся жизнь с утра до ночи была для него только его картина. По его картинам и развертывались этапы его жизни: "Это было тогда, когда я писал Морозову, а это в то время, когда я писал стрельцов..." было обычной его фразой. Все остальное не существовало и забывалось, но это помнилось и маячило, подобно вехам, в его биографии, которую он мне любил рассказывать, живо вспоминая эпизоды своего творчества и сопряженные с ним переживания.

Вот с этим человеком, столь мне чуждым по складу и типу, но являвшимся предметом моего истинного поклонения, установились у меня с женой самые дружеские отношения.
У него бывал я редко. Уж очень меня давила окружавшая его обстановка. Суриков, овдовев, всю свою жизнь не признавал квартир и ютился по гостиницам, притом любил самые старомодные, обветшалые и тихие. Его комната в Кокаревском Подворье была типичной рамкой для трагической сцены романа Достоевского. Голые стены, два потертых кресла, диван, за ширмой постель и постоянный самовар на столе. Чай Суриков пил почти беспрерывно, с сахаром в прикуску. Но в комнате был один предмет, бесконечно ему дорогой и всюду его сопровождавший – обитый жестью старомосковский сундук, – классический "сундук Сурикова". Это была его сокровищница – свидетельница и спутница всей жизни, где хранились все его любимые, некоторые очень старых времен работы, этюды, эскизы и лучшие рисунки.

Помнится, что я провел у него полдня и весь вечер, разглядывая содержание этого сундука-сокровищницы и слушая захватывающие по интересу пояснения и рассказы Сурикова. Были тут и пейзажи родной его Сибири, куда он нередко наезжал: "Сибирским воздухом подышать...", с табунами, стадами, широкими далями и богатыми селами, были портреты типично русских девушек в шубках, старомодных кофтах. Самым замечательным были эскизы и этюды для его знаменитых картин, с которыми он никогда не желал расстаться. Лицо боярыни Морозовой, князя Меншикова, типы стрельцов и много других. Ни за какие деньги Суриков бы не продал ни одной вещи из этого сундука, несмотря на многочисленные покушения на них собирателей..."


В 1914 году с объявлением о вступлении России в Первую мировую войну в большинстве семей, независимо от сословия, начались серьезные проблемы. И князь Щербатов и Мария Федоровна устроили в своих загородных домах госпитали в Наре. Лазарет, устроенный Якунчиковой на своей даче, был рассчитан на 25 коек и входил в состав Наро-Фоминского госпиталя.

В начале 1915 года в лазарете Якунчиковой лечился после контузии офицер артиллерии, зять В.И. Сурикова, художник Петр Кончаловский, которого навещала жена Ольга Васильевна с дочерью Наташей.

В 1916 году скончался супруг Марии Федоровны Владимир Васильевич Якунчиков. Зимой 1917-1918 годов в Москве началась национализация, у состоятельных людей начали отбирать принадлежащие им дома. У Марии Федоровны забрали часть дома, где разместили редакцию газеты военного комиссариата.Чтобы прокормить себя и близких Мария Федоровна стала продавать часть картин из своей коллекции. Вместе с мужем, за более чем 30-летнюю совместную жизнь, Якунчиковы собрали приличную коллекцию живописи и графики, часть её была передана в Государственную Третьяковскую галерею.

Зимой 1923-1924 гг Марию Федоровну арестовали и лишь заступничество друзей художников помогло избежать лагерей. Она была выслана за сотый километр. Местом её жительства стала Таруса. Мария Федоровна не унывала. С помощью подруги Н. Я. Давыдовой она и там организовала артель вышивальщиц. После революции Наталья Яковлевна возглавляла Кустарный музей в Москве. Умерла Н Я Давыдова 12 апреля 1926 года. Мария Федоровна без необходимого разрешения приехала в Москву, чтобы проводить подругу в последний путь. Это нарушение грозило арестом, Якунчикова обратилась опять к друзьям художникам, написав письма Илье Семеновичу Остроумову и Ольге Васильевне Кончаловской. Обошлось. Одним из тех, кто хлопотал за нее был Петр Кончаловский.

 В начале 1927 года истек срок ссылки, но Мария Федоровна еще год продолжала жить в Тарусе. К ней на жительство приехала сестра Ольга Томара и мать Ольга Ивановна. Наша землячка в 1882 году овдовела вторично В начале 1890 она вышла замуж в третий раз. Её мужем стал давний знакомый семьи Бетлинг, потомственный почетный гражданин и купец-миллионер Николай Павлович Малютин (1952-1907). Однако брак не сложился. В 1895 году Малютин завел себе любовницу, купил для нее дом на Масловке и, бросив жену, стал жить с ней. В начале ХХ века жила в одиночестве. Ольга Ивановна находила утешение в семьях детей. Умерла в Тарусе в возрасте 85 лет. Её дочери Мария и Ольга Томара 14 июля 1932 года навсегда уехали из России, использовав приглашение дочерей Ольги Томары, которые жили во Франции.

Мария Федоровна умерла в Русском старческом доме в Сен Женевьев:


          
Единственный наследник Федора Ивановича Мамонтова по мужской линии сын Иван ничем особым в истории семьи Мамонтовых не запомнился. До определенного возраста воспитывался в семье дяди Саввы Ивановича. Ему отошли все недвижимые имения покойного родителя – московский дом на Земляном Валу и имение Киреево, тогда же ему достались и часть денежных средств и акций Товарищества Московско-Ярославской железной дороги. 14 сентября 1893 года Иван Федорович венчался с Зинаидой Константиновной Рукавишниковой. В браке родилось трое сыновей. В 1899 году Савва Иванович был посажен в тюрьму. На все его имущество был наложен арест, материально пострадал и племянник Иван Федорович. Жизнь с семьей не заладилась. Из воспоминаний его сына Сергея в книге "Походы и кони" в годы, предшествующие революции, Иван Федорович служил по коннозаводству и хорошо зарабатывал. Кроме того, он был ценителем хорошего вина и на дружеских застольях любил выступать в роли сомелье. Умер в 1920 году в Москве от тифа. Старший его сын Всеволод умер в молодых годах, средний Федор погиб в 1920 г., младший Сергей эмигрировал. Умер Сергей Иванович Мамонтов 3 марта 1987 года и был похоронен в окрестностях Канн в общей могиле. На нем закончилась мужская ветвь рода Мамонтовых от старшего брата Саввы Ивановича – Федора и нашей землячки Ольги Ивановны Кузнецовой.

В предыдущих постах о Мамонтовых я упоминала, что в 1903 году в Наре во флигеле у Якунчиковых жил А.П. Чехов. Брат Иван Чехов приезжал к нему и в письме к своей жене от 23 июня об увиденном в Наре с восторгом писал: " ... у Антоши я был в Наре у Якунчиковых. Как живут московские купцы, мне кажется могут жить только Великие князья русские: какая красоты, какая роскошь, какой отдых, отдых в полном смысле этого слова. Какое купание! Одним словом, дача – сплошное очарование..."

Якунчикова дача не дожила до наших дней. В годы гражданской войны на Якунчиковой даче был организован детский дом. В 1929 году Экс­курсионно-государ­ственное акционер­ное общество "Сове­тский турист" выпус­тило путеводитель "По Московскому краю". Среди истори­ческих мест названа бывшая дача Якунчиковых, без упомина­ния имени владель­цев. Доль­ше всех зданий сохранялся знаменитый флигель, где жил Че­хов. Но и он сгорел, так и не дождавшись должного внимания властей и общественности.

В 2020 году журналист из Наро-Фоминска – Людмила Васильевна Дубинина стала лауреатом Региональной общественной журналистской премии в области СМИ им. В.А. Мельникова в номинации "Журналистика", в том числе за две книги, написанные в соавторстве с М. А. Некрасовым – "Мамонтовы. Начало династии" (2016 г.) и "Мария Фёдоровна Якунчикова, жизнь и деятельность" (2019 г.).
Tags: Суриков, история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments